Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Букеевская киргизская орда (I)

Description

Альбрандт Я.

Букеевская киргизская орда

Этнографический очерк (I)

Вокруг света. 1896. № 47, с. 742-744.

Язык: русский.

Этнографический очерк, путевые заметки.

Categories

Администрация Аул Большая Узень (р.) Верблюд Военное дело Войско, уральское казачье Восточные слова Географические названия Гололедица Губерния, астраханская Губерния, самарская Еда и напитки Женщины Жилище и утварь Землянка История Каспийское море Киргиз Климат Коза Кочевник Люди (Этнографическое описание) Малая Узень (р.) Молоко Мясо Овца Одежда Орда, букеевская Осел Политические и общественные организации Полицмейстер Почвы Профессиональные группы Религия Россия Самовар Скот Скотоводство Собака Старшина Татарин Уезд, красноярский Уезд, царевский Фауна Флора Чайник Чиновник Этнические и племенные группы Юрта

Editor

OJ, MB

Labels

Администрация
Медицина
Географическое описание
Восточные слова
Флора
Фауна
Почвы
Этнические и племенные группы
Религия
Кочевник
Животноводство
Люди (Этнографическое описание)
Одежда
Жилище
Восточные слова
Еда и напитки
Семья
Женщины
Язык

Text

1) Орду эту не следует смешивать с Оренбургской., Уральской и другими; она существует совершенно самостоятельно, в некоторых отношениях отличается от других, и жители ее называют себя киргизами, а не «кайсаками».

Эта обширная орда, получившая, по народному преданию, свое название от бывшего владетельного хана Букея, хотя и находится почти в центре России, но не многим знакома; ее знают только по названию, между тем внутренний строй и жизнь ее далеко не безынтересны.

Букеевская орда раскинулась на громадной территории и многие годы причислена к Астраханской губернии. С севера она граничит с Новоузенским уездом, Самарской губернии, С востока – землями Уральского казачьего войска, с запада – Царевским и Красноярским уездами, Астраханской губ., а к югу уходит до берегов Каспийского моря. Вся орда разделена в северной половине на части, а в южной - на округа. Части и округа носят известные названия и в свою очередь разделяются на старшинства. Верховным внутренним правительственным учреждением считается временный совет, подчиненный астраханским губернским властям. Управляющие частями и округами имеют по одному помощнику и, кроме того, при них состоит депутат – тоже своего рода помощник. Лица эти служат по назначению, а старшины и их помощники, или – вернее – их кандидаты, избираются народом. Власть этих чинов, не исключая даже временного совета, преимущественно административная и довольно ограниченная; мелкие судебные дела ведаются судом биев, или старшими, как здесь выражаются, и специальных судебных учреждений не существует; поэтому дела, выходящие из компетенции местных учреждений, поступают, смотря по характеру, на рассмотрение губернской администрации или астраханского окружного суда. Полицейская власть возложена на управляющих частями и округами, и только в Нарын-Песках, где находится временный совет, имеется особый полицмейстер. При совете состоят чиновники особых поручений, на которых возложена обязанность судебных следователей; кроме них, медицинский и ветеринарный персонал, который весьма ограничен – почти в зародыше, но, тем не менее, ветеринары встречаются иногда и при резиденциях управляющих. В общем, служебный персонал весьма невелик, так что на каждое лицо приходится громадный район, в котором власти эти как будто исчезают.

Площадь орды состоит из однообразных ровных степей, изредка пересеченных невысокими длинными сыртами, незначительными реками и речками, из которых по величине выделяются Большой и Малый Узени, тянущиеся гигантскими лентами с севера на юго-восток. Вода в речках орды, за небольшими исключениями, горько-соленая, и население приобретает необходимую для потребления воду или в лиманах, в которых набирается снеговая вода, или же в колодцах.

Флора и фауна однообразны и бедны; лесов нет, и только кое-где по берегам речек растет кустарник, постоянно истребляемый населением на топливо.

Почва суглинистая, масса солонцов, а в центре орды – ползучих песков, но северная часть ее, в виде обширной ленты, тянущейся с запада на восток, имеет хорошие земли, вполне удобные для возделывания; все же другие земли удобны только для подножных кормов, т.е. для скотоводства. Коренное население орды состоит из киргизов разных родов, которые, однако, в отдельности значения уже не имеют, так как они посредством браков и постоянных перекочевок с места на место перемешались не только между собою, но и с крымскими выходцами-татарами, поселившимися в орде, в сравнительно небольшом числе, еще в прошлом столетии. Татарский элемент стушевался среди киргизского, так что редко когда встречаются еще типы, которые по внешности (по цвету волос, голубым глазам и проч.) свидетельствуют о таком смешении; само же население весьма смутно помнит об этом, и то только по рассказам стариков. По религии киргизы все магометане и особенною набожностью, по-видимому, не отличаются, хотя нельзя сказать, чтобы они не были фанатиками, но фанатизм их в обыденной жизни мало бросается в глаза; он глубоко коренится около домашнего очага в каждой семье. Как номады, киргизы ведут кочевую жизнь, занимаются скотоводством и только за последнее время, вследствие обеднения края, некоторые из них принялись за небольшие посевы и извозный промысел. Но то и другое можно встретить только в северной орде, так как в средней и южной частях ее посев немыслим, а промышленность находится в зачаточном состоянии.

Корм для скота в зимнее время киргизы набирают в лиманах, балках и вообще низменностях, сильно напитанных снеговой водой. Запасов этих в большом количестве, правда, и не требуется, так как скотина, крупная и мелкая безразлично, питается почти круглый год в степи, если только почва не покроется с осени ледяною корою (гололедицей), или если снег не слишком глубок. Киргизский скот с успехом добывает себе корм и в зимнее время, очищая его от снега копытами, которым, конечно, мало или вовсе не поддается лед, поэтому-то он и опасен.

Из домашних животных киргизы разводят верблюдов, лошадей, рогатый скот, овец, коз и собак; лошак, или осел, часто встречающийся у киргизов других орд, встречается здесь очень редко и держится только для забавы, а не как рабочая сила или вообще полезное животное.

Киргизы обыкновенно среднего роста, довольно хорошо сложены, с черными жесткими волосами, плоским скуластым лицом, узкими черными глазами, круглой головой и высоким, покатым назад лбом. Мужской пол голову бреет, а из бороды, чтобы не допустить ее до большой густоты, волосы выдергивает щипчиками. Костюм киргизов-мужчин не отличается от обще-мусульманского, а костюм женщин – от мужского. Жилища киргизов разделяются на два вида: зимнее и летнее, или, как они их сами называют, землянку и кашарку (юрту). Первая построена обыкновенно из сырцового кирпича около какого-нибудь водоема, вследствие чего берега речек Узеней положительно усеяны зимними аулами в несколько землянок каждый. Все эти землянки построены на один шаблон, без всякой системы и малейшей претензии на какой-либо архитектурный стиль; отличаются они друг от друга только меньшим или большим размером, да разве еще отсутствием или присутствием в стенах окон. При неимении окон, свет проникает через отверстие в потолке, заделанное стеклом или просто тонко выделанной шкурой, пропитанной жиром. Войдемте в одно из этих жилищ, внутреннее устройство которых всюду одинаковое.

Прежде всего мы вступаем в обширные темные сени, свет в которые может проникнуть только через наружную дверь; в них навалена часть топлива вперемешку с нужным и ненужным хламом; отсюда входим непосредственно в кунацкую. Это обыкновенно бòльшая и главная в доме комната; в одном из ближайших к двери углов устроена печка-очаг с громадным котлом; этот угол, который ничем не огорожен, представляет из себя кухню. Вдоль всей передней стены тянутся дощатые нары, устроенные на аршин от земляного пола; нары покрыты, смотря по достатку хозяина, кошмами и коврами или только одними первыми. Нары собственно и составляют кунацкую (гостиную), а непокрытую ими часть комнаты нужно считать за переднюю и кухню. Рядом с таким приемным «залом» находится женское отделение – своего рода святая-святых, куда гости доступа не имеют, хотя обитательницы его от посторонних лиц нисколько не скрываются. Мебели никакой нет. Кухонная утварь крайне несложна и заключается обыкновенно в деревянных чашках, нескольких глиняных горшках, ковше, громадного размера вилках и ноже, но зато в редкой и разве уже слишком бедной семье не встретите самовара, без которого киргизы, большие любители чая, существовать не могут и только в крайнем случае или в дороге заменяют его большим медным чайником.

Прибавьте к этому какую-то специфическую вонь, постоянный чад от разогретого очага с пищей или от самовара – и вы получите довольно правильное представление о киргизском зимнем жилье, которое вдобавок ни внутри, ни снаружи не только никогда не белится, но даже не смазывается глиной, почему стены имеют унылый, отвратительный вид, что нисколько, однако, не смущает обитателей этих берлог.

С ранней весны киргизы переселяются в свои кашары, в которых живут до глубокой осени, а иногда и всю зиму. В продолжение лета эти жилища перемещаются с места на место несколько раз; перекочевка эта зависит от обилия или недостатка подножных кормов и воды в данной местности. Перемещение требует очень немного времени и всегда возлагается на женщин; мужчины же перегоняют только скот на новое место.

Семьи бедных, да пожалуй, и значительная часть зажиточных, имеют по одной кашарке; богатые же семьи ставят их несколько, из которых каждая имеет свое специальное назначение.

Поселяться в летнее время большими кучами решительно не в характере киргизов; поэтому летом редко встречается в одном месте несколько семейств, как в зимнее время, когда к тому вынуждает необходимость.

Из пищевых продуктов преобладают мясо и молоко; мука идет в небольшом количестве, а печеный хлеб большая редкость: хотя все киргизы его любят, но никто из них не умеет его печь, да к тому нет и необходимых приспособлений. Киргизы очень привязаны к своим семьям, глубоко любят свои степи, с которыми расстаются с большим трудом и только в крайних случаях. Многоженство развито у них мало, а у интеллигентов почти вовсе не встречается. Киргизские женщины, хотя во всем и вполне признают главенство своих повелителей-мужей, но они далеко не забитые существа и в семье занимают подобающее им место, так что семейная жизнь киргизов течет обыкновенно очень тихо и мирно. Браки в настоящее время совершаются в большинстве случаев по взаимному согласию брачащихся, и традиционный обычай женить малолетних все больше и больше отступает на задний план.

Наречие букеевских киргизов имеет большое сходство с татарским, так что они друг друга хорошо понимают, но, несмотря на это, браки между ними составляют большую редкость; если они и бывают, то всегда обусловливаются каким-нибудь безвыходным положением.

Труда киргизы-мужчины всячески избегают, стараясь всю работу свалить на женщин, а сами предпочитают ничегонеделание, чаепитие и бессодержательные разговоры с гостями. Из мужчин работают только самые бедные, а более или менее зажиточным это и в голову не приходит, раз они имеют возможность существовать без своего личного труда.

Я. Альбрандт.

(Продолжение следует)