Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

М.Я. Герцулин. Кишлак Таджик в Ферганской области.

Description

+ илл.: 1. План дома Магомета-Али-Хальфа.

2. Вид дома, в котором жил Магомет-Али-Хальфа. По фот. грав. Шюблер.

Нива, 1898, №50, с. 991,994-995

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i468.html

язык: русский

жанр: статья

Categories

Администрация Аллах Андижан Араванское ущелье Ассак (г.) Баран Батальон, туркестанскый линейный Военное дело Восточные слова Генерал-лейтенант Географические названия Герцулин Город и архитектура Джугарра Дивана Еда и напитки Женщины Жилище и утварь Земледелие и ирригация История Ишан Ишан-чек (кишлак) Кашгар Кирпичник Кишлак Кладбище Клевер Климат Ковер Конфессиональные группы Коран Кочевник Кува Кузнец Кукуруза Культура Кунган Лиддендорф Лошадь Магомет Магомет-Али-Хальф Малайка Маргилан Медрессе Мекка Мечеть Минъ-тюбе (кишлак) Мусульманин Мусульманское образование Мюрид Нива (журнал) Область, ферганская Отшельник Ош Печать Плотник Повало-Швейковский Поднос Полан-ташу (кишлак) Политика Посуда Право и судопроизводство Приемщик Профессиональные группы Пшеница Резиденция Религия Ремесло и промышленность Рис Самовар Сарт Связи Снег Столяр Суд, окружной Султан-Хан-Тюри Таджик (кишлак) Таз Талъазар (кишлак) Токарь Тракт, почтовый Транспорт Туземец Узбек Фауна Фергана Флора Фольклор Халиф Хауз Хлопок Чай Чудес Шайка Шариат Шарихан-сай (р.) Шахи-мердан (г.) Штукатур Этнические и племенные группы Янги-чек (ущелье)

Editor

AM, МВ

Labels

Оценка
Оценка
Оценка

Text

В 45-ти верстах от Маргелана, главного административного центра Ферганской области, почти в самой середине небольшой цветущий долины - лежит кишлак Таджик. Селение это служило местопребыванием мин-тюбинского ишана, Магомет-Али-Хальфа, главного виновника “ферганских беспорядков”. Читателям Нивы не безынтересно будет познакомится с местом, где, если не родился, то, во всяком случае, созрел и развился, получив окончательную форму, план безумной затеи ниспровержения русского владычества в Фергане.

Приводим отрывок из записной книжки очевидца событий, имевших место в Ферганской области после ночи 17-го на 8-е мая.

...Если оставить почтовый тракт и со станции Кувы (26 верст от Маргелана) поехать прямо на восток, то за кишлаком Талъазаром взорам нашим представится ровная степь с едва заметным подъемом к югу-востоку. По мере того как, уходя в даль, мало-помалу сливаются с горизонтом очертания Кувинского оазиса, роскошная растительность последнего сменяется самым скудным покровом средне-азиатской степной флоры, выжженной жгучими лучами июльского солнца. Усеянная кругляками степь далее представляет все характерные признаки того типа, который Лиддендорф так метко охарактеризовал название каменистой или щебневой пустыни.

Верстах в 7-ми от Кувы дорога, заметно поднимаясь, идет между расстилающимися по обе стороны от нее полями скудной богарной пшеницы, растущей по покатостям той гряды небольших возвышений, которая узкой полосой пересекают восточную половину ферганской долины в направлении с юга-запада на северо-восток. Через час пути начинается спуск с седловины в узкое ущелье к расположенному в конце его кишлаку Полан-ташу. (На карте на этом месте показана Янги-чек).

Этим ущельем начинается роскошная долина, вся зеленая, сплошь покрытая полями риса, хлопка, джугары (сорго), кукурузы и клевера. Наибольшая длина ее не более 26-ти верст, ширина же не превышает 12-ти.

Начинаясь ущельем у кишлака Полан-таша, долина замыкается известным в крае Араванским ущельем с не менее известною лошадью на одной из его гранитных стен. По преданию мусульман, - это отпечаток тени лошади пророка Али, одного из первых калифов, гробница которого, подлежащая, впрочем , большому сомнению, находится в Шахи-мердан, в 25-ти верстах от Маргелана. (На самом деле лошадь эта даже не каприз природы, не случайное сочетание из разноцветных горных пород, а искусственное изображение на гладкой поверхности, почерневший от времени, скалы).

Окаймляющая долину возвышенности, вследствие более высокого положения над уровнем моря, не лишенные естественного (атмосферного) орошения, покрыты полями богарной пшеницы, внизу же, благодаря обилию искусственного орошения, долина представляет цветущий оазис с прекрасным здоровым климатом и богатейшей растительностью.

Почти в самом центре этой долины, на полпути между гг. Маргеланом и Ошем, среди зелени садов и виноградников, лежит кишлак Минъ-тюбе (тысяча холмов). Под этим названием следует, однако, разуметь несколько селений, непрерывно одно за другим следующих и вытянувшихся, по обыкновению, в линию по течению воды. Селения эти известны под разными наименованиями. Встречающиеся в официальной переписке названия - следующие: Таджик, Кашгар, собственно Минъ-тюбе и другие.

Первый из них, Таджик, служил постоянным, в течение 10-ти лет, местожительством известного теперь по прискорбному событию 18-го мая ферганского ишана Магомет-Али-Хальфа, пользовавшегося среди туземцев громкою известностью и еще при жизни считавшегося мусульманским населением края святым. Мин-тюбенскому ишану было 42 года, когда, преданный туркестанскому военно-окружному суду с применением к нему законов для военного времени установленных, он был казнен через повешение со своими 5-ю главными сообщниками. Узбек по происхождению, среднего роста, он обладает самою обыкновенною наружностью. Есть, однако, основания предполагать, что человек этот отличается большою силою воли, и фактически установлено, что он имел громадное влияние на магометанское население края. Рассказы о его первоначальной жизни весьма сбивчивы и разноречивы. Наиболее заслуживает доверия следующий:

В минъ-тюбенской волости, маргеланского уезда, по дороге из Минъ-тюбе в Ассаке и в 4 -6-ти верстах от последнего одиноко возвышаются три тенистых карагача; стоят они у самой дороги на довольно значительном расстоянии друг от друга и, благодаря совершенному отсутствию какой бы то ни было древесной растительности нагорной полосы, производят странное впечатление.

К северу от них, в нескольких шагах от дороги, начинается полуотвесный обрыв в долину Шарихан-сая. У наиболее отдаленного от Ассака карагача, в каменисто-глинистом обрыве небольшого холмика, виднеется небольшой котлообразный грот. Лет 15 - 20 тому назад в нем поселился отшельник; он же посадил и вырастил карагач, принося из далека воду для поливки.

В жаркий безоблачный день ферганского лета, когда усталый и томимый жаждою путник на минуту останавливался в тени одного из деревьев, ища убежища от знойных солнечных лучей полутропического солнца, к нему подходит отшельник, в котором многие впоследствии узнали Магомета-Али-Хальфа. Он приветствовал усталого путника с изысканною восточною вежливостью, предлагал отдохнуть и подавал воды; затем весьма ловко расспрашивал его, кто он, куда и зачем идет или едет и, таким образом, вступал в разговор. Чрезвычайно меткие замечания, знание Корана и шариата, которое обнаруживал при этом отшельник, производили сильное впечатление на правоверного путешественника, который в отшельнике привык видеть, обыкновенно сумасшедшего.

Зимою же, когда недальновидный или беззаботный путник, не запасшийся теплой одеждой при внезапно разбушевавшийся погоде, отдавая себя на волю Аллаха, искал защиты от ветра под густою шапкою ветвей засыпанного снегом карагача, его ободрял голос того же отшельника; он поил продрогшего путника горячим чаем и иногда снабжал его теплою одеждой из своего скудного гардероба.

Одним словом, Магомет-Али-Хальфа совсем не был похож на тех отвратительных грязных отшельников (диванаў), которые живут во многих местах Ферганы и где под этим названием разумеют скорее дурака, чем святого или юродивого. Знание же священных книг, пламенное красноречие и подвижническая жизнь сделали то, что слава о замечательном пустыннике быстро стала распространяться по окрестностям.

После путешествия в Мекку, Магомет-Али-Хальфа поселился десять лет тому назад в Таджике и вскоре объявил себя преемником известного там ишана Султан-Хан-Тюри, предъявив при этом довольно сомнительного свойства документ на это звание. С этого времени слава о минъ-тюбинском ишане стала расти не по дням, а по часам. Жители окрестных деревень заходили к нему теперь не только по нужде: многие искали слова утешения, другие просили совета, третьи обращались к нему в спорных вопросах тяжебного характера, четвертые приходили за разрешением дел более интимного свойства. Знание шариата, к которому мусульманин прибегает во всех сомнительных случаях своей жизни, знание обычаев, характера народа, всех сторон общественной, частной, домашней и семейной жизни, вместе с находчивостью и изворотливым казуистическим умом нового ишана давало ему возможность удовлетворять всех. Слава об уме и образованности Магомета-Али-Хальфа распространилась далеко за пределы местности, в которой поселился. Когда нашлись жертвователи, у него явилась возможность благодетельствовать, и он широко стал пользоваться этим средством для упрочения своей популярности.

Так объясняют причины того обаяния, каким ишан пользовался в среде своих единоверцев даже из интеллигентного класса, не говоря о темной массе простонародья.

Громадное большинство туземцев утверждает, тем не менее, что их ишан никогда не был диваною, а был токарь по роду занятий* ), и называют одно лицо, у которого много лет назад он служил в качестве малайки (слуги).

Добровольные приношения усердных почитателей Магомета были так обильны и часты, что ишан, возвратившийся из Мекки не богаче Иова после посетивших его несчастий, в несколько лет сильно разбогател. Построенный им “дом-мечеть” и хозяйственная постройки занимают 141/2 танан (1/6 десятины) земли; в разных же частях одного маргеланского уезда ему принадлежало 447 т. пахотной земли. Кроме того, здесь же 8 танан земли занято древесными насаждениями, имеется 2 мукомольных мельницы, 4 толчеи для добывания канжутного масла, кирпичный завод и т.п. Им основан даже небольшой, в 25-ть дворов, кишлак Ишан-чек, теперь оставленный разбежавшимися жителями, а тогда населенный выписанными им из разных мест Ферганы мастеровыми: плотниками, столярами, токарями, кирпичниками, штукатурами, кузнецами и т.д.

По словам обывателя Таджика, на полном иждивении ишана в многочисленных помещениях его имения постоянно жило не менее 400 человек, а временами находило себе приют и вдвое большее число. О справедливости такого показания свидетельствует длиннейшая описи конфискованного имущества ишана, по которым числится, по меньшей мере, на 800 человек предметов, составлявших принадлежность домашнего комфорта туземного оседлого населения, сверх тех, которые были необходимы для постоянного обихода проживавших.

Для приема доброхотных приношений у ишана из числа его мюридов были назначены особые приемщики, исключительно принимавшие всегда одни и те же предметы; так одни из них принимали лошадей, другие баранов, третьи только рис и т.п. После сбора, в назначенное время каждый из добровольных жертвователей в сопровождении такого специального приемщика отправлялся просить благословение ишана. Последний, напутствуя своих усердных почитателей, благодарил каждого из них порознь, называя при этом предмет приношения по имени. Как ни просто было само по себе это чудо - суеверных, недогадливых единоверцев Магомета это ясновидение приводило в неописуемое изумление.

Резиденция ишана находится почти в самом начале кишлака Таджика, при въезде в который задний фас длиннейшего двухэтажного корпуса невольно бросается в глаза среди миниатюрных туземных построек, тем более, что он тянется вдоль самой дороги на Ош. Широкие же, совсем не закрывающиеся ворота дают возможность видеть весь передний фасад обширной мечети с двумя рядами громаднейших колонн.

Здание минъ-тюбинской (вернее Таджикской) мечети, собственно говоря, не представляет ничего особенного в архитектурном отношении: это самая обыкновенная средне-азиатская мечеть, отличающаяся от других разве только своею величиною.

Мечеть представляет две части: крытую террасу, потолок которой поддерживается двумя рядами огромнейших деревянных колонн, числом 35-ть, предназначающуюся для совершения намазов в летнее время, и закрытую, зимнюю, - внутренность самого здания.

Эта последняя имеет две входных двери; свет проникает в нее через громадные, по своим размерам и массивности, деревянные решетки, оклеенные прозрачной бумагой, вставленные в оконные отверстия и заменяющие наши рамы со стеклами; с внутренней стороны окна закрываются тяжелыми деревянными ставнями. В том случае, когда двери запираются, а окна закрываются ставнями, для прохода в мечеть света остаются незакрытыми четырехугольные отверстия над дверьми и окнами, заделанные решетками

Внутренность мечети описывать нечего, в ней поражает полное отсутствие каких бы то ни было украшений, а так как стены ее еще не выбелены, то она, кроме того, крайне неприглядна. Вообще же, как мечеть, так и все жилые помещения главного двора производят впечатление сплошной работы, не отстроенной еще и крайне непрочной постройки.

Из первого отделения мечети ведет миниатюрная дверь на кухню; немного больших размеров дверь соединяет с последнею и главное отделение мечети. В стене того же главного отделения, смежной с кухнею, на высоте 4-х аршин от земли устроена, заделанная деревянною решеткою, ниша с небольшим окошечком к стороне внутренности мечети: отсюда Магомет-Али-Хальфа произносил проповеди и благословлял молящихся. Из этой ниши в ту же кухню ведет невидимое для нескромного глаза слуховое окошечко. Какое значение имеет это сообщение кухни с местом, где происходило богослужение, сказать пока трудно. Несомненно, однако, что имело некоторую связь с совершением так - называемых “ишановских чудес”.

С южной стороны к мечети примыкают два, расположенные один за другим, довольно значительных по величине двора. Оба они окружены одноэтажными постройками с кельями для учеников, которых, по словам туземцев, было не то 70, не то 100. В первом из них в особом помещении было медресе, а во втором - небольшое кладбище с могилою-склепом какого-то святого.

Рядом со вторым двором находится обширный пруд (хауз) для омовений.

Главный двор имеет вид замкнутого со всех сторон четырехугольника, три стороны которого составляют двухэтажные постройки, не везде, впрочем, законченные, а половина четвертой - занята кухнею, пекарней и кладовыми.

В этот двор ведет со двора мечети узкий, крытый коридор, заканчивающийся открытой к стороне главного двора террасой. Над последнею находится жилое помещение, в котором жил сам минъ-тюбинский ишан Магомет-Али-Хальфа. Комната эта, таким образом, главным фасадом обращена внутрь двора, как и лицевые фасы всех построек. Это очень маленькое помещение с глиняным полом и таким же некрашеным потолком. Нижняя часть помещения оклеена обоями. Вдоль стен, начиная от середины их высоты до потолка, тянутся обыкновенные четырехугольные ниши. Комната имеет одну дверь и два окна, таких же, как и первая, размеров, со ставнями, открывающимися внутрь. Окна ее, в противоположность с остальными жилыми помещениями главного двора, не заделаны решетками. Выбеленная алебастром стены в промежутках между нишами раскрашены голубою краскою.

Все остальные жилые помещения этого двора состоят из совершенно одинаковых и во всем сходных продолговатых комнат с дверью, двумя окнами, заделанными решетками и заклеенными бумагою, с очагом и с неприметною террасою перед входом.

Особенно внимание обращает на себя устройство кухни. В передней части ее находится сложенный из жженного кирпича и выбеленный алебастром четырехугольный бассейн для мытья посуды. Во втором отделении находится колодец и собственно кухня. Топка производилась из другого отделения ее. Пища готовилась в 14-ти котлах, из которых 12-ть диаметром около двух аршин.

Здесь кстати будет упомянуть об одном из “чудес” ишана. Рассказывают, что некоторых из приезжающих на поклон к нему туземцев, замеченных в скептическом отношении к рассказам о многочисленных чудесах и деяниях ишана, подвергали при осмотре его кухни, считающиеся у сартов своего рода чудом, весьма неприятной операции. Рассказывая о великой силе и святости Магомета, их заставляли останавливаться у дымовых отверстий. Во время беседы, из последних со страшным шумом и свистом вырывались вместе с дымом громадные красные языки пламени и приводили скептиков в немалый испуг; при этом дело не всегда обходилось благополучно: огонь иногда обжигал лицо, опаливал бороду и портил шелковые халаты богатых гостей, - и неверующие и сомневающиеся приходили в большое смущение. Явление это вызывалось по желанию, искусственно, но секрет его не заключается в каком-либо особом устройстве печей, а обуславливалось оно топкою ватным семенем.

Само собою разумеется, что все рассказы об этих чудесах ходили в темной массе невежественного народа в сильно преувеличенном виде, так как очевидцы их сами находились под влиянием собственного религиозного суеверия и невежества.

Через кладовые ведет ход в так - называемый “Розовый двор”, женское отделение, непосредственно примыкавшее к западной стене мечети. Название “розовый двор” дано было уже впоследствии русскими, между прочим, потому, что в нем разбит правильный углубленный четырехугольник, стороны которого обнесены низким барьером из жженного кирпича, с кустами дикой розы. Место это предназначалось, по всей вероятности, для будущего цветника. В этом дворе жили четыре жены ишана: пятая, будучи таковой юридически, не могла сделаться ею фактически, вследствие поспешного выступления Магомета под горой Андижан, очевидно, вызванного донесениями кому следует о его мятежнических намерениях.

В женском отделении имеется особая комната представляющая женскую купальню. Здесь стояла круглая деревянная ванна, вода в нее подавалась по желобу, проведенному из кухни, где, как сказано выше, был колодец.

Из главного двора ведет темный ход на обширный черный двор, в котором помещались мастерские: плотничьи, столярные, токарные, кузницы и т.п.

В этом же дворе находились конюшни, в стойлах которых могло разместиться около 400 лошадей.

Когда кишлак Таджик был занят ротой 2-го туркестанского линейного батальона, высланной распоряжением устраненного от должности по Высочайшему повелению бывшего военного губернатора Ферганской области генерал-лейтенант Повало-Швейковского, оставшейся в имении ишана туземцы, а также население Ишан-чека разбежалось, будучи по-видимому, предуведомлено о приходе русских солдат за несколько лишь часов до занятия селения (часть туземцев, впрочем, была уже арестована администрацией): на кухне лежала только что вымытая крупа и нашинкованная морковь для плова; во многих помещениях дымились очаги, в кунганах стоял неостывший еще чай и т.д. В кладовых и жилых комнатах оказалась масса всевозможного добра: котлы для варки плова, медный самовар в 50 ведер, несколько медных же кубов, из которых один, объемом в 200 ведер, служил для нагревания воды для омовения; множество медной и фарфоровой посуды: самоваров, кунганов (туземных чайников), умывальных тазов, подносов, фарфоровых чайников русской фабрикации и пр., из мягких вещей была найдена масса ковров, кошем, ватных одеял и др. постельных принадлежностей с вещами домашнего обихода и комфорта. Одним словом, здесь было все, что необходимо было для существования огромной шайки.

Так как у минъ-тюбинского ишана были свои мастера и мастерская, то в помещениях для последних нашли множество предназначавшихся для продажи изделий из дерева: детских сартовских колыбелей-качалок, хлопчатобумажных веретен и т.п. Следов сколько-нибудь значительного склада оружия не оказалось: в описи значится всего лишь несколько копий.

Какие великие денежные ресурсы ишана, каким путем добывались им деньги и где они теперь, - говорить еще рано; несомненно только, что собранные им денежные средства были довольно солидны. С уверенностью можно сказать, что все состоятельные туземцы Ферганы добровольно или вынужденно вложили посильную лепту в дело безумного газавата (войны с неверными), и между ними не мало богачей, обладающих миллионным состоянием.