Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Б.Л. Тагеев. Ферганская область. Мечеть и мулла.

Description

+ илл.: 1. Ферганская область. Мулла-Ишан, главный священнослужитель мечети и учитель медрессе в Маргелане. С фот. автотипия А. Вильборга.

2. Мечеть в Маргелане, Ферганской области. С фот. бр. Вырвинских автотипия А. Вильборга.

Нива, 1898, №28, с. 555-556

язык: русский

жанр: очерк

Categories

Администрация Базар Вакуф Восточные слова Географические названия Город и архитектура Гяур Дервиш Джума Еда и напитки Жилище и утварь Земледелие и ирригация Ислам История Карагач Кишлак Кладбище Коканд Конфессиональные группы Коран Край, туркестанский Культура Люди (Этнографическое описание) Магомет Медицина Медрессе Мечеть Мулла Мусульманин Мусульманское образование Мутавалли Муэдзин Область, ферганская Обычаи и обряды Одежда Оценка Памятник Плов Пророк Религия Россия Рубашка Русский Русское образование Сарт Средняя Азия Тагеев Тамаша Танан Ураза Фанатик Флора Хазрет Халат Чай Чалма Чикарь Шапка Этнические и племенные группы Язык

Editor

AM, MB

Labels

Оценка
Оценка
Оценка
Оценка

Text

Мусульмане Средней Азии, как и прочие мусульмане, отличаются своею религиозностью и точными соблюдением закона, начертанного Магометом. Но между последователями учения Ислама фанатиков не так уже много; они встречаются в более отдаленных пунктах, изолированных от русского населения. Некоторые из них или удалились куда-нибудь в горы, где нашли себе приют в одной из многочисленных пещер, которыми изобилуют горная система Туркестанского края, или поселились где-нибудь в необитаемой степи, где из глины и камня сложили себе убогое жилище. Эти отшельники проводят свои дни в молитве, питаясь одним хлебом и фруктами, которые приносят им благочестивые мусульмане, приходящие за благословением. В рубище, босой, с непокрытою головою, иногда в веригах, с изможденным лицом, попадается где-нибудь в глухой степи такой отшельник и производит впечатление сумасшедшего. Он обыкновенно, встретив путника, начинает махать руками, сопровождая свои жесты какими-то громкими восклицаниями. Обыкновенно туземцы подают милостыню, и он читает над ними напутственные молитвы. Совсем противоположное происходит при встрече такого аскета с русскими. Он начинает дрожать, взгляд его загорается каким-то зловещим огоньком, и, в бешеном порыве самого дикого фанатизма, он, с пеною у рта, произносит хрипя и задыхаясь, свои проклятия. Но и такие фанатики редки, и число их с каждым годом все становится незначительнее. Также нередко на базарах, особенно в базарные дни, попадаются целые вереницы туземцев,.. одетых в пестрые, сшитые из разноцветных лоскутков халаты, в высоких пестрых конических шапках, опушенных с снизу бараньим мехом, с длинным посохом в руке и мешком за спиною. Это дуваны, т.е. Дервиши, члены кого-нибудь монастыря. Они преимущественно в большие праздники ходят по базарам, и старший из них поет молитвы, а другие после каждого перерыва подпевают хором: “Алла-Иль-Алла”. Каждый даже самый бедный мусульманин подает странствующей братии, которая таким образом собирает в пользу своей обители большие суммы, на которые возникают новые мечети или поддерживаются и украшаются уже существующая.

Население Туркестанского края особенно заботится о благосостоянии своих мечетей. В каждом, даже самом незначительном кишлаке, всегда встретите вы чистенькую мечеть, резко выделяющуюся среди убогих туземных построек; при мечети фруктовый сад и купальня. Около калитки в немолитвенное время вам бросится в глаза сидящий туземец в чистом халате и белоснежной, красиво намотанной на голову чалме, и вы без ошибки узнаете в нем муллу или ишана. В более крупных кишлаках и туземных городах почти в каждом квартале встречаются мечети, которые поражают вас своею красотою, чистотою и оригинальностью архитектуры. Миновав ворота, вы вступаете на довольно большой чистый двор, и вашим глазам представляется тенистый сад, среди которого возвышаются столетние карагачи (дерево, считающееся у туземцев святым), манящие утомленного путника в свою прохладную тень. Обыкновенно среди такого сада и поставлена мечеть. Устройство мечети довольно просто. Это большое четырехугольное здание, покрытое плоскою крышей. Половина его занята жилым помещением для служащих, а другая часть представляет собой место для молитвы “правоверных”. Оно представляет собою как бы крытую галерею или террасу, поддерживаемую несколькими карагачевыми столбами и огороженную деревянной решеткою ажурной работы. Пол весь застлан коврами, а потолок и стены разукрашены фантастическими узорами всевозможных цветов и искусно сделанными лепными украшениями. На стенах, среди таких узоров, красуются надписи, представляющие собой разные изречения из Корана. Тут же сделана небольшая комнатка, куда ведет низкая дверь, где мулла молится за народ и где хранится святыня мечети - Коран. Недалеко от мечети устроено возвышение, а иногда возвышаются и целые башни, откуда муэдзин четыре раза в день призывает народ к молитве. Оборотившись к востоку лицом и приставив растопыренные пальцы к ушам своим, он громко поет свою молитву: “Алла-Акбар-Алла...”. Один за другим тянутся богомольные туземцы и собираются около мечети. Ни болтовни, ни смеха не слышно в это время, все чинно ожидают начала молитвы. Но вот мулла входит в мечеть, и все сняв туфли, оставаясь в одних ичигах, следуют за ним. Мулла зажигает чикарь* . Как по команде, все молящие становятся на колени, падают ниц и снова встают, внимая чтению Корана. Но вот молитва окончена, и все снова, без болтовни, соблюдая полную тишину, расходятся по домам, оставив в мечети свою лепту.

Множество туземцев, умирая, завещали в пользу разных мечетей свое имущество или деньги; это вызывало необходимость учредить при мечетях особую администрацию. Еще в очень древние времена при каждой мечети один из мулл (священник) избирался как бы заведующим хозяйством мечети и назывался мутевалием; кроме того, он был обязан поддерживать все святыни и платить в казну налоги.

Многие из мечетей и принадлежащая им земля были обелены ханами от податей совершенно и такая земля назывались вакуфами. Некоторые вакуфы имеют по несколько тысяч тананов земли (5 тананов - десятина) и занимают собою иногда целые волости. Конечно, мутевалии таких вакуфов сильно наживались, и русское правительство установило над ними контроль; теперь они утверждаются в должностях с ведома начальников уездов. Чудную картину представляют собою некоторые вакуфы: громадные сады, поля, великолепный скот невольно останавливают взгляд проезжающего, и на вопрос его: чья эта земля, он всегда получает ответ - вакуф.

Жизнь муллы так же своеобразна, как и его наружность. Не редкость встретить муллу молодого с густою черною, тщательно расчесанною бородою, и седого старца, одетого летом в белоснежную рубашку и халат (зимою халат пестрый шелковый); на голове у него красиво навернута белая чалма. Утром, лишь только первый луч восходящего солнца окрасит пурпуровым светом бегущие облака, дежурный мулла муэдзин идет на возвышение и призывает на молитву жителей. Вдали ему вторит другой крик, и муллы, перекликаясь таким образом, начинают свой день. В промежутке между молитвенными часами, они или сидят у ворот мечети, или идут навестить своих коллег в других мечетях. В еженедельный праздник Джума, совпадающий с нашей пятницею, мулла, как каждый мусульманин, стрижет свои ногти и бреется, при чем ногти тщательно завертывает в бумажку и сует куда-нибудь в щель дома - этот обычай соблюдается среди всего туземного населения. Во время месячного поста - уразы, у него особенно много дел.

Вся жизнь туземца - ночью. Днем он не может не только есть, но и пить воду; с заходом же солнца все собираются в мечети и после долгой службы едят особое кушанье из взбитых белков, пьют чай и едят плов. Мулла же в продолжение всего поста совершенно не вкушает мяса. Погребение, отчитывание больных и разные лечения также производится духовными, и туземцы безгранично верят в целительную силу отчитывания муллы. Прожив в благочестии много лет и умереть в глубокой старости, мулла причисляется к лику святых и над могилой его ставится памятник, около которого высится огромный шест, на верхнем конце которого болтается конский хвост.

Некоторые муллы, еще при жизни, за благочестивые подвиги признаются святыми и носят название хазретов. Одного из таких старцев посетил я в городе Коканде. Передо мной был старик 112 лет. Спина его была совершенно согнута дугою, но ходил он бодро, а говорил внятно и умно. Одежда его состояла, включая и чалму, вся из белого. Я затеял с ним разговор о бессмертии души и был удивлен его умными и толковыми рассуждениями. Он мне доказывал существование загробной жизни, и что меня поразило, это то что он раза два сослался даже на учение “пророка Иисуса”. Только в прошлом году умер этот благочестивый человек, и ему жители Коканда воздвигнули грандиозный памятник на кладбище в туземной части города Коканда. Но среди священного элемента Туркестана встречаются также и фанатики, громящие все русское и настраивающие толпу против “гяуров” (неверных).

Нередко на базарах, в базарные дни, попадаются муллы-фанатики, с пеною у рта проповедующие мусульманам священную войну против России.

Толпа хоть и с интересом слушает слова проповедника, но обыкновенно относится к этому зрелищу, как к “тамаш” (забава). Впрочем, в 1892 г., во время холеры, муллы сумели - таки настроить толпу, и она произвела беспорядки в городе, но бунт был быстро подавлена военную силою. Большинство же мулл всю люди спокойные, занимающиеся своим делом, т.е. читающие священные книги, и совершенно безвредны.

Приготовление к знанию муллы начинается с раннего возраста. Лет десяти мальчик-сарт поступает в школу, где учится сначала чтению и письму, а затем постепенно переходит к заучиванию молитв. Обыкновенно, при каждой мечети имеется школа, в которой собирается мальчики. Мирза или мулла, обучающий их, не щадить ни ушей, ни рук мальчиков, немилосердно дергая или ударяя по ним длинной палкой. Необыкновенно терпеливо переносят ученики побои своего учителя в течении нескольких лет достигает шестнадцатилетнего возраста и ему предоставляется право поступить в медрессе. Здесь его ожидает уже более широкая работа. Он изучает арифметику, богословие и философию. Его знакомят даже с астрономией и древней мудростью. В течении четырех, а иногда пяти лет занимается такой студент в своем медрессе, под руководством опытных и мудрейших из мулл, и, наконец, из него вырабатывается мулла-ишан (священник). Однажды, когда я посетил такого медрессе, как раз вовремя лекции по богословию, я так увлекся ею, что досидел до конца урока. В большом двухэтажном здании медрессе, в одном из обширных помещений, в кружок на полу, поджав под себя ноги, сидело до 40 чисто одетых юношей - студентов. У каждого была в руках открытая книга богословия. Лектор, полный с окладистою бородой сарт-мулла читал священное писание и толковал слушателям учение пророка. После окончания лекции все ученики, проговорив: “Алла Акбар!” встали и разошлись, за исключением тех, которые не могли ответить на вопросы учителя. Они остались для новой беседы.

Что меня поражало, это - любопытство и жадность, с которыми слушали юноши лекцию.

Посещение этого медрессе оставило во мне отрадное впечатление, и я ясно увидел, что и среди сартов есть люди очень не глупые, глубоко проникнутые желанием познать новые для них истины. Многие из мулл признали очень полезным научиться по-русски, а русско-туземные школы помогали им в этом, и я знаю некоторых туземцев, прекрасно владеющих русскою грамотой.