Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Великое переселение лошадей.

Description

+илл.: Рис.1. Великое переселение лошадей. Киргизские лошади Уральского района. По фот. А. Вильборга авт. “Нивы”.

Рис.2. Великое переселение лошадей. Киргизские лошади западно-сибирского района. По фот. А. Вильборга авт. “Нивы”.

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i473.html

Нива, 1901, №7, с. 131,134-136

язык: русский

жанр: статья

Categories

Администрация Александровский-Гай (г.) Аркан Аул Баня Буран Вагон Волга Вольск (г.) Восточные слова Географические названия Губерния, астраханская Жилище и утварь Зауралье Земледелие и ирригация Землянка История Кама (р.) Камыш Кибитка Киргиз Климат Ковер Коневодство Кочевник Кошма Крестьянин Кучер Лошадь Медицина Мороз Одежда Орда, букеевская Орудия труда Политические и общественные организации Профессиональные группы Самара Сапоги Саратов Свияжск (г.) Седло Сибирь Симбирск Скотоводство Снег Степь, киргизская Сундук Сызрань(г.) Тарантас Торговля Транспорт Урал (р.) Уральск Фауна Флора Чиновник Этнические и племенные группы

Editor

AM, МВ

Labels

Оценка
Оценка
Оценка
Оценка
Оценка

Text

Для помощи крестьянам, потерявшим, вследствие недорода, свой скот, решено было закупить на средства казны ни много, ни мало, - около 70-ти тысяч лошадей!

Самую закупку лошадей решено было произвести в зауральских и средне-азиатских степях, где кочуют киргизы, занимающиеся обширным коневодством.

Для закупки было намечено, собственно три района: оренбургский, включающий в себя уезды: орский и оренбургский и округа: кустанайский, темирский и иргизский; уральский с округами: термирским, калмыковским, нижне-эмбенсмким, уральским и с так - называемой, букеевскою ордою астраханской губернии и, наконец, третий район - западно-сибирский, охватывающий омский, петропавловский, кокчетавский, атбасарский и акмолинский округа. Из этих-то районов и нужно было вывести на Каму и Волгу семьдесят тысяч киргизских степных лошадей.

Главная же беда была в том, что покупщикам, помимо краткости времени, приходилось бороться, во-первых, со всеми тяготами и неудобствами жизни в глухой степи, а, во-вторых, с теми ужасами, которые начала творить с ними сама природа. В феврале в степях Зауралья и Сибири свирепствовали жестокие свирепствовали жестокие морозы и бураны, а в марте пригрело весенние солнце и превратило снежные степи в морское пространство, с островами глубокой и вязкой грязи.

Так как приходилось иметь дело с киргизами, которые в начале косо смотрели на непонятную для них закупку лошадей чиновниками и не очень-то охотно приводили лошадей в назначенные пункты на осмотр и продажу, то помощникам уполномоченных пришлось самим разъезжать по степи, по всем закоулкам, и искать лошадей. Да и позднее, когда киргизы стали вполне доверчиво относиться к покупщикам и охотно продавали свои косяки, все-таки нельзя было никоим образом избежать странствований от аула к аулу и житья в самих аулах, в кибитках кочевников, потому что пространства в степи громадные и нельзя было привести со всего концов лошадей в одно место для осмотра и покупки. Поэтому в течение двух месяцев помощники уполномоченных были обречены на самую некультурную жизнь в грязных и холодных киргизских зимовниках-землянках, постоянно кочуя по степи. Землянки эти строятся из камыша, обмазанного глиной, или из земляных кирпичей: окон внутри мало, и рамы в окнах ординарные. Внутри ни какой мебели; пол устлан грязными коврами или кошмами, в которых несть числа всякой кусающей “кавалерии и пехоты”. С вечера, когда истопят печку, в такой землянке настоящая баня, но к утру все тепло улетучивается, и делается такой холод, что стынет вода. В этой обстановке помощники уполномоченных совершали свои письменные занятия: писание квитанций и отчетов...

Осмотр лошадей и выбор годных из них для покупки производился при обстановке еще того худший: прямо, на воздухе. Киргизы, приводившие лошадей иной раз издалека, просили поскорее осмотреть лошадей, покончить дело и отпустить их домой, да и вообще нужно было торопиться с работой - и вот, помощники, одетые в легкие полушубки (в толстых шубах работать было невозможно), на морозе, на ветру осматривали и таврили лошадей, действуя при осмотре, по необходимости голыми руками. И руки и ноги ломило от холода, и они коченея, отказывались служить. Ежедневно осматривалось по 200 - 300 лошадей!

Так дело обстояло в холодную пору. Худшие неудобства и страдания, и даже прямо беда, наступали однако в середине марта, когда, 15-го числа, вдруг начиналась оттепель! Киргизской степи, покрытые до того времени снегом, превратились в настоящее море. Дикая природа проявила себя в полной свой необузданности: овраги сделались широчайшими реками, речки разлились на десятки верст ширины и неслись бурными потоками. Наступило настоящие наводнение. И если прежде уполномоченные и их помощники замерзали, блуждая во время метелей по степи, то теперь они тонули в степном океане.

А в это время начался перегон лошадей - местами только еще к сборным пунктам, а местами уже и к месту назначения, т.е. в пострадавшее губернии. Лошади, купленные г. Курицыным, утопая в воде, шли и плыли к Александровскому-Гаю и Уральску для посадки в железнодорожные вагоны.

Но в то же время в уральском и оренбургском округах тянулись еще и закупка, и помощники все еще ездили или, точнее, плавали, из аула в аул. Путешествия их были прямо-таки ужасны.

Одному из помощников, например, пришлось переплавляться через глубокую лощину - шириною в две версты; настолько глубокую, что тарантас уже утопал целиком в воде. Ждать было нельзя: вода с каждым часом прибывала:; брода нигде не было - и Алексеев решил “плыть”. К тарантасу была сверху привязана старая дверь от землянки; на нее наложен был камыш и небольшая плетенная корзина. Перпендикулярно к тарантасу были прикреплены по четырем сторонам колья. К ним был привязан денежный сундук с солидною казенною суммой - более 10 тысяч рублей. За этот сундук Алексеев и кучер должны были держаться во время переезда. Устроив такой “вавилон”, киргизы ухватили тарантас арканами и с неистовыми криками повлекли его в воду. Опасное место, к счастью, было пройдено благополучно.

Другой помощник чуть не утонул на отмели и спасся только тем, что пожертвовал злокозненной отмели свои сапоги. Его чуть было не засосало тинистое дно реки. Совершенно мокрого, без сапог, в холодную пору его доставили в ближайшую землянку, где он переоделся и высушил подмоченные казенные деньги.

Третий помощник переправился через какую-то расшумевшуюся речонку в самодельной киргизской брезентовой (из просмоленного полотна) лодке, причем переправление его киргизы поставили обязательным условием, чтобы он лег на дно лодки лицом вниз, не шелохнулся и ни под каким видом не смотрел на то, что делается вокруг. Видно, достаточно жутка была окружающая картина! Быстрота течения реки была ужасная, и помощнику пришлось пережить несколько тяжелых минут.

В конце концов помощники ездили лишь верхом, имея на седле сундучок с казенными деньгами. Тарантасы были забыты. Но от купания в холодной воде со снегом все равно спастись было трудно: мокли и лошади, и люди и схватывали воспаление в легких и иные болезни. Мокли и казенные суммы: один из помощников г. Гринцера получил с почты 10.000 р. в таком виде, что принужден был немедленно запереться в комнате, и уподобиться прачке, развешивающей мокрое белье: он протянул по всем направлениям веревки и повесил на них, для просушки, сторублевые билеты, с которых текла вода ручьями.

Тяжко приходилось и лошадям. По брюхо в грязи или по шею в воде, плохо питаясь, потому что по дороге было трудно было трудно доставать и подвозить при такой распутице сено, шли они к партиями к сборным пунктам и к местам посадки на железную дорогу. Вообще, прогон лошадей по грунтовым дорогам представил неимоверные трудности Г. Курицын в своем отчете говорит, что главную тягость в этом пути представила переправа через р. Урал, кольцом охватившую всю площадь закупки в уральском районе. В самом деле, Урал разлился местами верст на 20 и даже более переправы производились лишь на паромах, а в свежую погоду даже паромы не ходили - лошадей приходилось с большим риском переправлять вплавь. Неожиданно быстрый разлив Урала создавал еще и иные неприятности: подойдя к заранее намеченному месту переправы, лошади принуждены были идти назад и делать громадный крюк верст в 400, направляясь к другому месту переправы, потому что в первом месте неожиданно оказывалась ни с чем несообразная и непредвиденная ширина разлива - верст, например в 30, которую не мог осилить никакой паром. И бедные животные, волей-неволей делали, по невозможному пути новых, сверхсметных 400 вер. И остались живы только благодаря своей удивительной крепости и выносливости. Эти качества, присущие киргизской лошади, привыкшей бороться с природой, и спасли ее в изумительных передрягах описываемого пути.

Но не столько трудна была самая перевозка лошадей, сколько посадка их в вагоны. Приходилось иметь дело с дикими степняками, которые бесились перед вагонами, не понимая, за что и почему их загоняют в какие-то темные ящики. Несмотря на то, что для погрузки были наняты самые смелые и ловкие киргизы, для которых укрощение лошадей составляет самый приятный спорт, дело не обошлось без крупных неприятностей. Так, одна лошадь, во время посадки, разыграла целую трагедию: она встала на дыбы, перед вагоном, вырвалась у проводников и, сделав дикий прыжок, повисла на буферах между вагонами. Ее с большим трудом извлекли оттуда, но она убежала. Когда же ее снова привели к вагону - она грянулась оземь, и никакими способами нельзя было заставить ее подняться и войти в вагон, пришлось, в конце концов, внести ее туда на руках.

Но все тревоги, мучения и препятствия, наконец, прекратились, и около 30.000 лошадей прибыли в заранее назначенные места сдачи и были приняты особыми приемными комиссиями как раз к сроку: наступал апрель, и земля, обнажившаяся от снега, ждала крестьянской работы. Прием происходил в очень многих местах вышеупомянутых губерний: в Самаре, Сызрани, Симбирске, Свияжске, Саратове, Вольске и т.д. Лошади пришли в неважном виде, после перенесенных передряг, но скоро оправились и принимались крестьянами с истинной радостью.

Две части: на закупку зимнюю - ту самую, которая принесла столько мук ее деятелям и доставила нуждающемуся населению около 30 тысяч лошадей к началу весенних работ, - и на закупку весеннюю, которая закончилась уже летом (в июле) и дала крестьянам еще около 40 тысяч голов.

Протекла при несравненно более легких условиях. Лошади шли по лугам, ели подножный корм и так укреплялись, что приобретали и высказывали резвость и шаловливости, иной раз даже огорчительную для проводников. На месте сдачи они являлись в хорошем теле и прекрасном расположении духа.

Комиссия, обратившая свое внимание на киргизскую лошадь, как на вполне подходящую для данного случая, не ошиблась. Киргизские степнячки проявили во всей описанной истории, положительно, блестящие качества: необыкновенную выносливость, неприхотливость и удивительную способность приспосабливаться к новой среде и новому образу жизни. Дикие “сибирские” и “уральские мустанги”, никогда в глаза не видавшие, что такое соха, очень скоро уразумели, что она такое, привыкли к хомуту и обратились в смирных и трудолюбивых сивок. Претерпев муки переселения, они стали служить верой и правдой крестьянам и помогли им выбиться из грустного положения человека, потерявшего правую руку...

Следует сказать, что в числе этих лошадей находились также и 62 лошади, пожертвованные самими киргизами, которые, ближе ознакомились с деятельностью покупщиков, стали относиться к ним и к их делу чрезвычайно симпатично и поражали их своей честностью и радушием.

Если к указанной цифре средней стоимости каждой лошади прибавить стоимость провоза, сопряженных с ними других расходов и долю убытка, произошедшего от утраченных лошадей, то стоимость одного киргизского степняка выразиться в 37 рублей 26,35 копейки. Таким образом, киргизская лошадь, сверх указанных добродетелей, оказалась еще и очень дешевой.

Утрата в пути от разных причин (павшие, убитые подозрительные по сану и пр.) равняется 2,535 головам, так что приемным комиссиям было сдано 66,637 голов. Если мы вспомним, сколько мук перенесли лошади в пути, то убедимся, что убыль эта очень и очень незначительна.

Мы должны воздать честь и славу деятелям знаменитой закупки. Мы упоминали о физических мучениях, испытанных гг. Уполномоченными и их помощниками, а сколько было волнений и мук при прогонке лошадей через море вешней степной воды! Сколько мучительных сюрпризов, в роде поломки мостов, сидения с лошадьми на разные необитаемые острова и пр., и пр.!