Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Андижанская катастрофа.

Description

+илл.: Землетрясение в Андижане. По фот. Пеньевского авт. "Нивы".

1. Лазарет.

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i484.html

2. Вагон бухарской жел. дор., в котором ютятся лишившиеся крова андижанцы.

3. Андижанцы, оставшиеся без крова и живущие в арбе.

4. Военное собрание.

5. Отделение Русско-Китайского банка.

6. Приезд туркестанского генерал-губернатора ген.-лейт. Иванова в Андижан. Встреча генерал-губернатора у вокзала жел. дор.

7. Хлопковый завод.

8. Водокачка.

9. Казначейство.

10. Крепость.

11. Казармы.

12. Почтово-телеграфная контора, ютящаяся в юрте и работающая под открытым небом.

13. Медресе.

Нива, 1903, №2, с. 35-39

язык: русский

жанр: статья

Categories

Администрация Акушерка Андижан Арба Банк Батальон, туркестанский Бедняк Вагон Винтовка Военное дело Вокзал Восточные слова Генерал Генерал-губернатор, туркестанский Географические названия Герой Герцулин Город и архитектура Доктор Еда и напитки Еланцев Железная дорога, средне-азиатская Жилище и утварь Земледелие и ирригация Землетрясение Землянка Иванов Казарма Климат Кокандец Контора, почтово-телеграфная Конфессиональные группы Коран Костер Лазарет Локомотив Маддах, странствующий проповедник Медицина Медрессе Мечеть Мусульманин Наука Область, ферганская Офицер Оценка Паника Переселенческие дела Подпрапорщик Политика Поручик Почта Профессиональные группы Религия Русский Сарт Связи Скобелев Стихийные бедствия Телеграмма Торговля Транспорт Туман Тучков Фатализм Черняев Чиновник Шалаш Этнические и племенные группы

Editor

AM, МВ

Labels

Оценка
Оценка
Оценка
Оценка

Text

Страшная катастрофа, так неожиданно поразившая Андижан, теперь все ярче, все подробнее рисуется перед нами в донесениях официальных лиц и в рассказах очевидцев. Истекшее со дня катастрофы время дало возможность точнее подсчитать ее убытки и жертвы, выяснить настоящее положение вещей и соединить в одно целое все те беспорядочные, отрывистые и разбросанные впечатления, которые были испытаны андижанцами в самое первое время. Успели также появиться и фотографические снимки, изображающие страшный вид разрушенного города, и наши читатели найдут в настоящем № журнала целый ряд подобных изображений.

Как теперь оказывается, еще накануне рокового дня, т.е. 2-го декабря, в 8 часов вечера, был легкий подземный толчок, замеченный ташкентской обсерваторией. Но из местных жителей, как в Андижане, так и в окрестностях, никто не обратил на него внимания, и ночь прошла совершенно спокойно. Утро 3-го декабря наступило холодное и сырое, и всю ферганскую долину окутал –густой туман. В Андижане начинался обычный трудовой день: открывались магазины, шли в учебные заведения дети, спешили на службу чиновники. Вдруг раздался сильный подземный гул, и почва под ногами прохожих вскинулась вверх, откидывая шедших по тротуарам людей на 2-3 шага на мостовую. Со всех сторон посыпались кирпичи. Стены домов качались, падали крыши, заборы. Из дверей, из окон выскакивали обезумевшие от ужаса люди. Стоны, крики смешивались с гулом ударов, а удары в течение нескольких минут сменялись один за другим, разметывая и разбивая несчастный город. Паника была так велика, что чиновники, занимавшиеся самыми ответственными делами, например на почте, в банке, бросили крупные суммы денег, покинули службу и бросились спасаться.

Затем все опять затихло, и лишь короткая, но сильная буря пронеслась над городом. Но не успело протечь получаса, как раздался новый, и на этот раз более жестокий удар. Этот удар, собственно говоря, и докончил несчастный Андижан. Люди не могли удержаться на ногах и падали на землю, а все строения в городе обратились в груду бесформеннаго мусора, погребая под собою людей, имущество, деньги припасы.

Волна землетрясения имела направление с юга к северу. Из стен строений, возведенных из жженаго кирпича и оказавшихся более устойчивыми, чем те, которые были построены из сырноваго кирпича, силою ударов были вырваны и отброшены на далекое расстояние отдельные кирпичи и при этом всего далее летели кирпичи из стен, в северной части домов. Локомотивы и вагоны на линии жел. дороги были подброшены также в северном направлении. Падая обратно, они уже не попадали на рельсы, а самые рельсы оказались скрученными, исковерканными и изогнутыми, словно тонкая проволока.

В день катастрофы настроение андижанцев, по общим отзывам, было бодрое: спасшиеся от смерти были счастливы тем, что остались живы. Рассказывают, например, об одной даме – матери шестерых детей, что когда она со своими детьми очутилась на улице вне опасности, то, прижимая их к себе, она не замечала ни холода, ни сырости, ни грязи, и в то время как на ея глазах гибло все ея имущество, дорогая обстановка, деньги, она радостно твердила: “Пусть все пропадет! Пусть!” Она осталась жива, дети были при ней, все остальное казалось ничтожным, ненужным! Мусульманское население перенесло катастрофу со свойственным магометанам фатализмом и покорностью судьбе. В первые мгновения и среди них слышались стоны и вопли, но потом сарты примирились с бедой, и толпа только глухо стонала при каждом новом ударе: Аллах Акбар!” (всесильный Боже!), “Худы Урды” (Господь поразил”), “Худодан” (Воля Божия) – только эти восклицания и вырывались у бедняков. Этим настроением толпы воспользовались “маддахи” - странствующие проповедники – и стали увещевать толпу покаяться. Они упрекали своих слушателей в забвении шариата, отеческих преданий, в несоблюдении постов, в разврате и роскоши. Толпа покорно внимала им, и не было слышно ни жалоб, ни проклятий, ни слез.

Но жалобы и слезы поражали даже самаго крепкаго зрителя, попадавшего на перевязочный пункт, быстро организованный энергичными докторами Баранкиным и Коляго.

Чрезвычайную помощь оказал отряд Красного Креста, прибывший на место катастрофы, спустя несколько дней.

Настоящими героями выказали себя офицеры и солдаты расположенного в Андижане 11-го туркестанскаго стрелковаго батальона. В числе жертв катастрофы, как известно, оказался поручик Герцулин, убитый наповал обломками казармы.

Он оставался тут, пока не выбежал последний солдат, а затем обернулся, заглянул внутрь здания и спросил: “Все ли?” В это мгновение сверху посыпались обломки и поразили доблестнаго, свято исполнившаго свой долг, офицера на смерть. После убитаго осталась жена, за два дня перед тем разрешившаяся от бремени двойнями. В момент подземного удара она встала с постели, кинулась бежать и упала. Ее подхватила акушерка и вынесла наружу, но в смятении и страхе позабыла о новорожденных. Тогда вестовой Герцулина спокойно заметив: “Не пропадать же им!” – полез в разрушающийся дом и благополучно вынес малюток на улицу.

Удивительную находчивость и самообладание выказали и другие стрелки. Подпрапорщик Еланцев, понимая, что солдаты не могут оставаться в критическое время бедствия без оружия, отправился в разрушавшееся здание казармы и, не обращая внимание на то, что его каждую минуту могло задавить, собрал около.......винтовок и вынес их. Его примеру последовали другие его товарищи и также с опасностью жизни стали доставать ружья из наполовину заваленныя и засыпанныя. И, благодаря их мужеству, весь батальон мог сразу стать под ружье и, не мешкая нести необходимую во время катастрофы службу охраны. Были немедленно высланы караулы, патрули и пр. Не меньшую доблесть выказал и рядовой Сашук, который стоял часовым у знамени и денежного ящика и не покинул своего поста, не смотря на то, что падавшие сверху кирпичи и обломки нанесли ему ушибы и поранения. В общем, стрелковый батальон понес следующие потери: 3 убитых (пор. Герцулин и два нижних чина) и 19 раненых (офицер Тучков и 18 нижних чинов).

Правительственные учреждения и административные пункты после катастрофы оказались в самом бедственном положении. Чрезвычайно пострадала почтово-телеграфная контора; однако она ни на минуту не прекратила своих действий: аппарат был спасен, вытащен наружу и утвержден на обломках, и немедленно было отправлено извещение о гибели Андижана, принятое сначала на линии, как потом стало известно, с полным недоверием; его сочли за забавную мистификацию. Позднее почтово-телеграфная контора кое-как устроилась в саду, у своих развалин, в 2-х юртах: в одной из них был поставлен аппарат, в другой помещались на отдых служащие. Рядом под открытым небом, на двух столах принималась и разбиралась корреспонденция. Тут же горел костер, и у него отогревались и ели наскоро состряпанное варево чиновники. Работа на их долю выпала страшная: в одни сутки подавалось, например, более 500телеграмм. А между тем, начались уже морозы и доходили до 5-7°.

Русские обыватели Андижана в весьма большом количестве разъехались из несчастнаго города в другие города ферганской области. Оставшиеся же доныне помещаются в товарных вагонах и в наскоро приспособленных для жилья арбах. О том, на сколько удобно и комфортабельно последнее помещение, наши читатели могут составить понятие по характерному снимку, помещенному среди иллюстраций к настоящей статье (стр.36).

Развалины андижанских строений имеют ужасный вид. В бесформенных кучах мусора, в исковерканных руинах, прикрытых согнутыми и разорванными крышами, невозможно узнать красивыя здания русско-китайского банка, казначейства, военнаго собрания, лазарета и пр. Вокзал железнодорожной станции погиб; путь, исковерканный до невозможности, лишь 21-го декабря был кое-как подправлен. Необычный вид имеет водокачка на андижанской станции: ея верхушка покачнулась набок, словно лихо надетая набекрень шапка. Андижанская крепость, на стенах которой сражались с кокандцами в 1875-76 годах Черняев и Скобелев, имеет такой вид, словно ее только что бомбардировали; обвалы на ея южной стороне, положительно, напоминают взрыв миной. Однако на полуразвалившемся барбете красуется орудие, сброшенное было толчком, сейчас же поставленное обратно.

По позднейшим сведениям, в Андижане и его окрестностях погибло 4.500 человек и разрушено более 30.000 домов. Возможно, однако, что число убитых гораздо более, так как сарты, почему-то боясь, что погибших будут анатомировать, утаивают их трупы. Денежные убытки, положительно, неисчислимы; точный подсчет своих убытков сделала покамест лишь средне-азиатская железная дорога и определила их в 106 тыс. рублей с лишним. Но не тысячами, а прямо миллионами следует считать потери хлопковых заводов, поставлявших колоссальное количество материала на московския хлопчато-бумажныя и прядильно-ткацкие фабрики. Таких заводов в Андижане было десять, и почти все они так основательно разрушены, что едва ли возникнут из праха вновь. Вид их ужасен.

В грустном положении оказываются чиновники и офицеры, служащие в Андижане: они купили здесь земельные участки – купили в рассрочку, т.е. забравшись в долги, и построили с чрезвычайными усилиями, почти собственными руками скромные домики. Теперь дома их разрушены, имущество погибло, а земельные банки могут отобрать за долг и самую землю. Да если бы земля и осталась не отобранной, то, каково жить здесь под вечным страхом новых катастроф? Менее грустно чувствует себя местное туземное население. Сарты удивительно скоро применяются к обстоятельствам, и теперь в разрушенном городе уже опять кипит бойкая жизнь. Они ютятся в шалашах, в землянках и арбах; на кучах мусора они устроили из выдерганных из-под развалин кусков леса двускатные курени, прикрыли их кошмами и уже занимаются своими обычными делишками, главным образом, мелкой торговлей. Во многих местах устроены шатры - чайныя (клубы сартов) везде торгуют лепешками и сластями, до которых сарты большие охотники, особенно теперь, во время мусульманской "Уразы". Раздаются песни, музыка. У ворот мечети или медрессе седобородые старцы читают на распев Коран, окруженные многочисленными, сидящими на корточках, слушателями.

Положение сартов вовсе не розовое. Сказывается сильный недостаток в теплых помещениях: зима еще не прошла, и ее надо пережить. Сказывается нужда и во все остальном, например, в съестных припасах, хотя продовольственные пункты работают успешно, и помощь населению, вообще организована хорошо. Установлен, между прочим, льготный железнодорожный тариф на перевозку строительных и иных материалов. Пострадавшим чиновникам и офицерам были выданы сторублевыя пособия, на первое время самой острой нужды.

5-го декабря в Андижан прибыл туркестанский генерал-губернатор, генерал-лейтенант Иванов и, объехав лично русский и туземный город, успокаивал население и сделал первыя, необходимейшия распоряжения о доставке строительных материалов, припасов и пр. Перед своим прибытием сюда, генерал-лейтенант Иванов удостоился получить следующую телеграмму Его Императорского Величества Государя Императора:

"По прибытии вашем на места, постродавшия от землетрясения, прошу Мне довести по телеграфу о дальнейших подробностях несчастия, о числе жертв и о первоначальном размере пособия, которое вы считали бы необходимым иметь сейчас в своем распоряжении. Николай."

Таким образом, первый отклик на страшное бедствие изошел из Царского сердца; первая помощь андижанцам получена из Царских рук; нашим читателям уже известно из предыдущей статьи, что Государь Император изволил пожертвовать в пользу пострадавшаго населения в Андижане 50.000 р.

А вместе с сердцем Царя отозвалось и сердце народа: пожертвования и помощь андижанцам не прекращаются, и, может быть, андижанским горожанам удастся пережить это тяжелое время благополучно и увидеть новые светлые дни.