Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Пустыни и оазисы Памиров (2)

Description

Родина.

Санкт-Петербург, 1893. № 5, с. 203-204.

Язык: русский.

Очерк.

Categories

Администрация Аксу (р.) Аличур (р.) Англичанин Англия Афганец Бадахшан Бай-Карой (р.) Буран Вахан Вахан-Дарья (р.) Восточные слова Географические названия Гиндукуш Голодные степи Город и архитектура Индия Кара-Куль (оз.) Кашгар Киргиз Китаец Климат Кочевник Лошадь Набег Обычаи и обряды Памир Пастбище Политика Россия Рошань Самооценка Сары-кольский хребет Седло Скотоводство Тагарма Торговля Фергана Флора Ханство, кокандское Шугнан Этнические и племенные группы

Editor

OJ, МВ

Text

Перенесемся снова на юг Памиров к развалинам равата благодетельного Абдуллы-хана, построившего некогда свой приют на узле дорог из Кокандского ханства, китайского Тагдум-баш Памира и Вахана. Мы не пойдем ни по одной из этих дорог, потому что возвращаться назад скучно, потому что наше появление в китайских владениях сильно встревожит англичан и тем породит дипломатические осложнения и, наконец, потому, что в Вахане авганцы тотчас же постараются отрубить нам голову, даже не предоставив свободного выбора между обезглавлением и посажением на кол. Дадим лучше хорошенько выкормиться нашим лошадям на зеленой траве, а сами тем временем побываем на горячих ключах, так как путешественник давно уже начинает ощущать недостаток русской бани. Лошади выкормлены. Сядем на седло и, дважды переехавши в брод светлый Бозай-и-гумбез и мутный Вахджир, направимся в горы часто прерывающейся, мало кому известной тропочкой. Верст через двадцать слишком перед нами чудной панорамой раскинется широкая речная долина. Еще верст тридцать, в последней половине тяжелой дороги, дорожка разделится, еще часа три езды и мы очутимся среди вершин первоклассного хребта Гинду-куша. Теплом тянет снизу, не смотря на страшную высоту и дремлющие снеговые шапки, чем то таинственным, южным веет от мрачных ущелий, густо проросшими гигантскими лесами. Под вашими ногами зарождаются первые истоки могучего Инда. Это одно из мест, без которого Памиры мало имеют значения, за которым должна быть признана не одна громадная стратегическая важность; верховье Ак-су, верховья Вахан-дарьи и течение Бай-кары важны еще потому, что они покрыты травой, которая в некоторых местах достигает полтораста человека. Здесь возможна оседлая постоянная жизнь, здесь есть корм и кустарник, чего почти не найдешь на Памирах, где топливо заменяется кизяком или корнем колючих кустиков терскена. В настоящее время места эти необитаемы, только в несколько лет раз тут можно встретить ваханца или целую семью их, бежавшую с родины от гонений хищных авганцев.

К числу таких же мест, с приобретением которых Памиры теряют свое значение голой пустыни, бесспорно следует отнести Рошан и Шугнан. Это – житницы Памиров. В те времена, когда все плоскогорья принадлежало кокандскому ханству, а Шугнан и Рошан представляли из себя самостоятельные, независимые страны, ханские наместники избирали своей резиденцией Тагарму или бассейн Малого кара-кума; отсюда уже они высылали мелких управителей по всем Памирам. В настоящее же время, благодаря нашему совершенному равнодушию к местности, расстилавшейся к югу от Алая, китайцы окончательно утвердились по восточную сторону Сары-кольского хребта и заявляют даже претензию на самые Памиры, будто бы входившие некогда в состав Кашгарского ханства. Таким образом, теперешнее положение памирских киргиз становится поистине критическим: доступ за Сары-кол закрыт для них в силу неприязненных отношений китайцев; Шугнан и Рошан заняты авганцами; на самых Памирах нет не только посевов, но даже хороших пастбищ. Конечно, в нашей обширной родине можно найти не одно место, подобное Памиру. От которого также далеко до первых культурных мест; конечно, не русскому, убаюкиваемому в колыбели стоном снежного бурана, привыкать к холоду, голоду и безкормице, но для памирского жителя это становится настоящей гибелью, когда нет и не видно выхода из заколдованного круга лишений. Страшно скитаться по бесплодной пустыни голодному и холодному на уставшей лошади. Зная, что впереди вместо теплого приюта можно встретить только большой камень, за которым придется укрыться от стужи и непогоды, и что вместо горячей пищи и корма лошади найдешь те же голые камни, пески и сугробы вечного снега! Кому приходилось просто хоть видеть что-нибудь подобное, тот поймет весь ужас такого положения. Взоры невольно обращаются к Шугнануи Рошану, которые считаются нашими по договору.

Раньше мы видели, как мало памирских киргиз, и каждому из них надо очень не много, но, все таки, только из Тагармы, Шугнана и Рошана они могут за деньги доставать дерево, хлеб, ячмень и, вообще, все необходимое для их первобытной жизни. До сих пор пугаемые жестокостями авганцев, памирцы жались к китайским землям, делая закупки а Тагарме; в настоящее время внезапная перемена китайской политики, поджигаемой тайными интригами англичан, отрезала им последний путь, и они, холодные, оборванные и голодные, со всем своим скотом и имуществом ютятся возле русского отряда, с трудом получающего продовольствие из двух первоклассных хребтов с долины Ферганы. А, между тем, безмолвная гробница кокандского датхи Бозая, зарезанного некогда канджутскими разбойниками в верховьях Вахан-дарьи, свидетельствует, что на землях, еще в семидесятых годах наследственно перешедших к России, возможна жизнь. Пройди русская граница по правую сторону Пянджа, будь уверены наши соседи, что с переходом этой черты они нарушают добрые отношения к России, - и картина живо переменится. Жители, защищенные от всяких внешних случайностей, приобретают травянистые кочевья по долине Аличура, в верховьях Ак-су и Вахан-дарьи, т.е. в тех местах, к которым они теперь боятся подходить даже за два перехода. Они могут спокойно кочевать по всем Памирам, не опасаясь хищнических набегов авганцев, партия которых, состоящая из 15 человек, в феврале 1892 года, выйдя из Роша, дошла до такого нахальства, что собирала подать с киргиз, зимовавших по берегам Большого Кара-Куля; еще год, и наши алайские киргизы платили бы подати авганцам. Раз законно-теоретическая русская граница будет признана фактически Памиры потеряют свое теперешнее значение голой пустыни и какие угодно гарнизоны могут существовать там свободно. Памиры обратятся в какую-нибудь «голодную степь», которую во всякое время свободно проходят караваны, хорошо зная, что впереди их ожидает теплое пристанище, пища для себя и корм для лошади.

Вникнем в дело, вглядимся в обстановку, и мы принуждены будем согласиться, что Памиры не нужны ни китайцам, ни авганцам, по той простой причине, что эти страны не могут дать ничего людям, владеющим рядом более богатыми землями; в военном отношении как для Китая, так и для Авганистана совершенно безразлично иметь своими соседями русских или кого-либо другого. Но Памиры совершено ошибочно кажутся необходимыми для государства, привыкшего интриговать и мутить, прикрываясь чужими спинами. Стоит прочесть план обороны Индии против мифического вторжения в нее русских, составленный Мак-Грегором еще в 1884 году, и для нас станут совершенно понятными. По видимому, совершенно необъяснимыми и ничем не вызванные события последнего времени на Памирах. Известно, что боязнь за богатую Индию не дает спокойно спать англичанам, известно также, что мы не стремимся в Индию, потому что, в противном случае, она давно была бы в наших руках; но известно также, в третьих. Что англичане не хотят верить этому и в то время, как мы честно держим свое слово, не распространяя русского влияния на левый берег Памира, английский сменный эмисар, под видом охотника, путешественника или просто скучающего лорда, постоянно живет в Кашгар. Только для нас одних из всех трех соприкасающихся государств эта суровая, обиженная Богом страна, имеет громадное значение, и значение это прежде всего стратегическое. Как только мы займем то, что по праву должно принадлежать нам, мы, обеспечивая нашу южно-азиатскую границу и подданных, приобретаем угрозу на Авганистан, потому что авганцы бояться за Вахан и Бадахшан не менее, чем англичане за Индию. С занятием Памиров уничтожается это кольцо разбойничьих государств, которыми англичане опоясывают Индию с севера, и которая в то же время постепенно занимаются ими фактически. Лишь только мощная длань Белого Царя ляжет на вершинах Гинду-Куша. Надо думать, что интриги англичан кончатся и политика их в Европе сделается несравненно сговорчивее. Конечно, можно и бросить все это, - земля наша велика и обильна и, славу Богу, мы сумеем постоять за свою границу, если бы она прошла бы даже, согласно плану почетного господина Мак-Грегора, по Залайскому хребту, но это значит лишиться самой строгой узды на авганцев, потерять всякое влияние на политику Англии в Европе и ежеминутно ожидать восстания не только на Алае, но и в самой Фергане.