Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Записка с предложениями юридического и фактического присоединения Бухарского и Хивинского ханств к Российской импери (усл.)

Description

Центральный государственный архив Республики Узбекистан, Фонд И-1, Канцелярия Русского Политического Агентства (Бухара)

Опись-31, дело-723/16

Categories

Абдул-Ахад-хан Администрация Амлякдар Афганистан Беки Белый Царь Бухара Бухарец Военное дело Восточные слова Геджасская дорога Генерал-губернатор, туркестанский Географические названия Город и архитектура Двор Закатчи Зеравшан Казак Кермине Киргиз Конфессиональные группы Край, туркестанский Кушбеги Кушбеги Астанакул Лютич, Я. Мечеть Милиционер Министерство иностранных дел Налоги Ново-Бухара Пароходство Петербург Политика Почта Присоединение Профессиональные группы Раис Реформа Россия Сановник Сарт Связи Средняя Азия Суннит Танап Ташкент Телеграф Тенга Топчибаши Транспорт Ханство, бухарское Ханство, хивинское Херадж Чиновник Шиит Эмир, афганский Эмир, бухарский Этнические и племенные группы

Editor

Б.Б., МВ

Text

ОСОБОЕ МНЕНИЕ

Записка Министерства Иностранных дел являлась для особого совещания по бухарским делам 28 января 1910 года основным документом, на основании которого представителями этого Министерства, присутствовавшими на совещании, освещались возбужденные мною вопросы о реформах в отношениях наших к Бухарскому и Хивинскому ханствам, поэтому на этом документе я и остановлюсь. Но, прежде чем обратиться к оценке правильности соображений, приводимых в этой записке, я считаю необходимым выяснить то недоразумение, в которое повидимому впали члены Совещания, приписав мне мнение о немедленном присоединении Бухары в качестве нераздельной территории к Российской Империи.

Я вовсе не имел в виду фактического немедленного присоединения Бухары к России и не связывал этого события со смертью настоящего правителя ее эмира Сеид Абдул Ахада, я лишь указывал, что при решении вопроса: какие именно реформы нужны Бухаре? Необходимо предварительно решит принципиально «будет ли присоединена к России вообще», так как при твердо и ясно постановленном решнии этого вопроса можно сказать какие именно реформы нужно проводить в ханстве на каких необходимо особенно резко настаивать. Если по политическим или иным соображениям представляется желательным и в будущем продолжать самосостоятельное существование Бухары, то в основу проводимых реформ нужно положить иные принципы, чем решения противоположные.

Так, если мы решим, что Бухара должна быть присоединена к России и это лишь вопрос времени, обусловленный данным политическим моментом, то в основание реформ должно быть положена эта идея и все мы должны служить для подготовки возможно бескровного, без всяких потрясений, слияния территории Ханства с соседними областями Туркестанского генерал-губернаторства. Этот вопрос, по моему мнению, и мог быть решен лишь Его императорским величеством по докладу Высшего административного учреждения империи – Совета Министров, и, по моему мнению, Совещание этот вопрос совершенно обошло. Отсюда ясно, что я не заслужил полученных мною упреков в том, что «форсирую» события и хочу пользоваться таким поводом, как перемена управителей в Хиве и Бухаре, в особенности в настоящее тяжелое время, когда все силы Империи должны быть сосредоточены на деле внутреннего усовершенствования». Только принципиальным отрицательным или положительным решением вопроса можно определить и дальнейшее наше отношение к обоим ханствам.

Ошибочно, по моему мнению, при решении этого основного принципиального вопроса – исходить, как это делается в записке Министерства Иностранных дел, из юридических оснований. Думаю, что в основу должны быть приняты вовсе не правовые соображения и нормы, а соображения государственного интереса и государственной необходимости. Ведь само Министерство сознает, что в двух юридических актах, определяющих взаимное отношение России и Бухары, нет и намека на какие либо особые полномочия Русского правительства, которые давали бы повод считать Бухарское ханство вассальным, нет в них даже ни малейшего указания на то, что Эмир обязуется не сноситься с иностранными правительствами помимо России. Таким образом, говорится далее в записке, с формальной точки зрения Бухаре предоставлена во всех отношениях совершенная свобода и автономия.

Но ведь фактически ЭТОГО НЕТ и правительство наше, в интересах государственной необходимости, должно было лишить Эмира тех прав, которыми он «юридически» ползовался, превратить его из самостоятельного Государя в правителя Бухары, а не Владетельную особу, включив его Ханство в нашу государственную границу и этим предуказало как бы тот взгляд, который высказывал и я, а именно: что Бухара должна быть присоединена к России и по своему географическому положению, и по тесной экономической связи с нами и т.д. Но я нахожу лишь, что этот взгляд должен был получить высочайшую санкцию и лечь в основу всех наших отношений к Бухаре и всех тех реформ, которые проектируются и будут проектированы для этого Ханства.

Далее министерская записка обращается к нравственной точке зрения. Давая отрицательный на это ответ, в силу того, что не только ныне здравствующий Эмир, но и его отец, без всякого с нашей стороны давления, усердно и добровольно содействуя нам, осуществили ряд мероприятий, окончательно упрочивших наше политическое и экономическое положение, министерская записка указывает на проведение железной дороги, расположение наших гарнизонов в Бухаре, основание русских поселений, включение Ханства в таможенную черту, введение юрисдикции над бухарцами в смешанных делах, фиксирование бухарской теньги.

Не скажу, чтобы удачно были приведены примеры «усердного» содействия и особых оказанных эмирами услуг к закреплению нашего политического и экономического положения; не надо забывать о том, что все здесь описанное доставалось нам с известными усилиями, и, кроме того, давало Эмиру лично, и отчасти его народу, громадные экономические выгоды, гораздо более тех, которые извлекались из всего этого нами.

Наконец, в том случае, когда бухарское правительство видело возможность в силу каких либо случайных обстоятельств вернуть что-либо из утраченных прав и данных нам обязательств, оно это непременно делало; в вопрос о тенге, в последний свой приезд в Петербург, Эмир добивался отмены обязателства чеканить теньгу на нашем монетном дворе и фиксирования ее курса … что правитель Бухары старался выказать свою беззаветную преданностъ ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ и России крупными пожертвованиями в минувшую японскую войну на раненных и флот - бесспорно, но столь же крупные, или же не менее крупные пожертвования он делает и на Геджасскую дорогу и на мечеть в Петербурге. Упоминаю об этом только для того, чтобы призвать не преувеличивать значения жертв, которые бухарское правительство делает, подчеркивая свою лояльность и преданность.

В виду изложенного, я полагаю, нельзя отрицать за нами и нравственного права в стремлении присоединить Бухарское ханство к Империи, если только в вопросах внешней политики вообще можно исходить из побуждений нравственного порядка, прислушиваться к голосу сердца, если мы до сих пор, как сообщается в записках министерства, руководящим принципом нашим по отношению к Бухаре, признавали возможно меньшее вмешательство во внутренние дела ханства, то едва ли само Министерство не убедилось в несостоятельности этого принципа и в тех печальных результатах, к которым это повело; этот принцип совершенно усыпил Политическое агентство наше, порвал всякую живую связь со страною, в которой оно находится и сделал Политического агента скорее всего Министром двора Эмира Бухарского, а не представителем и защитником наших государственных интересов. Агентство оказалось совершенно не осведомлено в том, что совершается в Ханстве и проглядело такое народное движение, как вражда шиитов и суннитов, закончившаяся резнею на улицах Старой Бухары в январе текущего года.

Этот принцип невмешательства привел страну в положение близкое к полному экономическую краху и те сведения, которые поступают ко мне из ряда источников, говорят, что народное движение не подавлено, а лишь ждет более благоприятного случая, чтобы проявиться в более интенсивных формах.

Если в приведенном упомянутом принципе невмешательства нами руководило только желание явить доказательство правителю Афганистана и индийским владетельным князьям, что Россия совершенно не стремится к расширению своих владений, а мирно уживается бок о бок со своими мелкими соседями, то во 1-х, эти владетельные особы едва ли не усматривали в такой политике нашу слабость, во 2-х, этим мы не сделали себе популярности среди населения Афганистана и указанных индийских княжеств, которые видели наше равнодушное попустительство и приравняли его к грубому, жестокому экономическую гнету Бухарским правительством сельского и городского населения Бухары и, наконец, в 3-х. Столь серьезный принцип, который руководил нами в отношениях в Бухарскому правительству, едва ли мог вызываться столь незначительною целью, как желание заслужить ни к чему нам не нужное одобрение Афганского эмира и мелких индийских князей. Между тем, как признает и Министерство иностранных дел в своей записке, при нашем попустительстве в Бухарском ханстве народ изнывает от поборов, административных неурядиц, злоупотреблений и правительство наше, оказывая покровительство Эмиру и ограждая его от какого либо открытого проявления недовольства со стороны его подданных, несет вместе с тем известную ответственность перед последним за его участь; оно также заинтересовано, чтобы материальное положение население ханства было бы в достаточной степени обеспечено.

В виду этого Министерство признает, что принятие нами соответствующих мер для улучшения положения дел в Ханстве представляется несомненно необходимым.

Намеченная цель может быть достигнута, по мнению автора записки министерства Иност. дел, тремя способами:

1) введением в Бухаре нашей администрации,

2) преподанием Эмиру определенной инструкции по коренным реформам финансов и административного строя, которые он проводит от нашего имени и под нашим наблюдением и

3) давлением на Эмира в видах побуждения его к осуществлению от своего имени необходимым реформ, согласно нашим дружественным советам. Полагаю, что действительное улучшение положения дел как в Хиве, так и в Бухаре может быть достигнуто только присоединением ханств к России, а все остальное является лишь паллиативами, которые не создадут прочного порядка, а потому не прекратят вполне недовольства населения и едва ли смягчат резкие его проявления.

Если нельзя присоединить Бухару, то, конечно, нельзя проводить какие либо реформы через нашу администрацию. Но и оба способа представляются мне совершенно по существу однородными и лишь искусственно разделенными из желания от кого-то скрыть, что инициатива реформ исходит от нас. Прежде всего, оба способа обречены на неудачу, ибо, в действительности, проводить реформы придется через ту же туземную администрацию, недобросовестную и недоброжелательную к нам и, как я сказал выше, только одно окончательное присоединение территории Бухарского ханства к Империи решит вполне правильно наболевший и назревший вопрос - улучшить тяжелое экономическое положение народа и даст нам возможность использовать полностью те выгоды, которые мы должны были бы извлекать, произведя огромные затраты как на проведение в пределах ханства железной дороги, так и пароходство, почту и телеграф и т.п.

Никого из бухарцев нельзя обмануть, если в Ханстве будут проводиться реформы, что инициатором является гуманный Белый Царь, который соседним единоплеменникам и единоверцам их дал возможность среди мира и покоя создать такое материальное благосостояние, о котором бухарскому народу и не грезится. Благие начинания, проводимые Эмиром от нашего имени, не могут уронить авторитет и престиж Эмира, так упавший за последние годы, по всем сведениям, получаемым мною из страны но, наоборот, могут вернуть Эмиру утраченную теперь, так как, хотя этим лицам в окончательном итоге разговоров с Эмиром и удалось уговорить его сложить с жителей Старой Бухары повинность по очистке снега и расходы с этим сопряженные, а также принять на себя затраты по пропуску вод Заравшана, всего в сумме 32 тысяч, но вскоре после этого Эмир увеличил базарный сбор на 52500 рублей, почему уменьшение податного бремени не только оказалось фиктивным, но даже наоборот, изменения бремени поборов не последовало; удалив по настоянию народа бывшего Кушбеги Астанакула, эмир вновь приблизил его к себе хотя и не дал ему прежнего назначении, но влияние его столь велико, что Эмир, послушав его совета, сместил с должности пользовавшегося всеобщим уважением в Бухаре влиятельного главу суннитского духовенства, Раиса Старой Бухары.

Наконец, для рекомендуемого Министерством нравственного давления надо, чтобы оно проводилось неуклонно и людьми достаточно талантливыми, всякая «осечка» в подобном давлении уменьшает авторитет и Политического Агента и Генерал-губернатора; рассчитывать же, чтобы Эмир сам действительно захотел и мог бы ввести реформы, клонящиеся к поднятию благосостояния народа, совершенно невозможно. [.....]

[.......] позволю себе удостоверить, что, благодаря весьма ценным сведениям, полученным мною из разных источников, освещающим настоящее положение дела в ханстве и делающим меня более осведомленным, чем Политического Агента, в действительном настроении бухарского народа такое опасение совершенно неосновательно. Масса народная именно ожидает с упованием «новшеств» от великого Белого Падишаха, который сжалится над истомившимся в ужасном экономическом рабстве и совершенно бесправным народом и даст ему те права, которые даровал своим подданным сартам и киргизам. [.....]

[......] Странно ожидать успеха какого либо от контроля Эмира над чиновничеством, если состав и система содержания этого чиновничества и самый способ управления народа останутся те же, и если народ будет как и ныне совершенно лишен возможности непосредственно до Эмира доводить свои жалобы.

Едва ли, конечно, какую-нибудь помощь принесет Эмиру в деле улучшения управления страною наше Политическое Агентство, если его состав, как рекомендует Записка, увеличить не только одним чиновником периодически разъезжающим по Бухаре, а даже несколькими, так как осведомленность Политического агентства от этого хотя и увеличиться, но не в такой степени, чтобы оно стало вполне ознакомлено с действительным положением народа, его нуждами и пожеланиями, так как вокруг каждого из наших чиновников полно шпионов, совершенно устраняющих возможность непосредственного общения с народом, что мы наблюдаем и ныне. [.....]

[......] Мне представляется, что Эмир только выигрывает от фиксирования его доходов, путем установления бюджета и правильного ведения отчетности в его государственных доходах и расходах, устраняющих произвол и злоупотребление его чиновников. Установив бюджет, можно перейти будет и к замене системы кормления администрации определением штатного содержания; подобная мера, если и может вызвать неудовольствие чиновничества, зато несомненно с горячей благодарностью встречена будет всем населением (Бухары). Еще с большей благодарностью встретил бы народ переход от хераджной системы подати (подоходный налог) к потанапному обложению.

Никаких способов избежать злоупотреблений при действии хераджной подати и при настоящем составе бухарской администрации нет, так как самая система, по своему существу, дает широчайший простор сборщикам к произволу и злоупотреблений.

В соседней Хиве и у нас в Туркестане издавна проведена танабная система обложения, которая является наиболее целесообразным видом налога, облегающим население от произвола, от деморализованного взяточничеством и безответственности чиновничества.

Переходя к затронутому в записке вопросу о сохранении бухарской армии, должен сказать, что непонятной представляется защита министерством Иностранных дел бухарской армии, как одного из главных признаков внутренней самостоятельности эмира, если Министерство Иностранных дел признает желательным сохранить эту игрушечную армию только в интересах охраны Эмира, то казалось бы достаточным составить ему его гвардейский батальон, две казачьи сотни (конвой), упразднив остальные батальоны, которым Эмир не находит возможным ни дать лучшего вооружения, ни снабжать их даже патронами.

Что эта армия совершенно безполезна и если играла какую то роль в прошлом, на что ссылается министерская записка, то в настоящее время армия до того демолизирована, что Эмир не решается пускать ее даже против разбойников и для борьбы с последними и поимки их просить о присылке казаков или наших охотничьих команд. Того значения, которое приписывается в записке армии внутри страны, она не имеет, ибо почти вся (кроме одного батальона) сосредоточена в окрестностях Кермине и Старой Бухары, а по бекствам распределены лишь посты милиции, несущие полицейские обязанности; об упразднении этой последней никогда я и не возбуждал вопроса.

Те части армии (отдельные роты которые сосредоточены в местах жительства беков, едва ли принесут пользу, если придется принять участие в подавлении беспорядков народных, так как армия бухарская доказала совершенную свою несостоятельность во время Январских беспорядков в Старой Бухаре; да и это понятно - ее система комплектования – из худших элементов народа, насильственная служба в рядах, все это указывает на необходимость ее полной реформы, или упразднения, как бесполезной статьи расхода. В записке говорилось, что нельзя ставить в укор армии ее бездеятельность во время беспорядков в Старой Бухаре, так как надо было поступиться своими религиозными убеждениями, но ведь в таком положении армии придется быть очень часто, так как вопрос о вражде шиитов составляющих заметную часть населения, с суннитами не улажен и едва ли можно ждать его скорого разрешения, так как вражда эта коренится в разнице религиозного учения; мало того, Бухарская армия является детищем народа (при том испорченных), а потому против существующей системы управления; какую же помощь она окажет Эмиру?

Говоря об усилении взамен упраздненной бухарской армии наших гарнизонов, я имел в виду, что усилены будут существующие уже гарнизоны наших поселений, связанных телеграфом не только с местом жительства Политического Агента, но и с Ташкентом, поэтому никаких неудобств, о которых говорится в Записке, от подобного усиления не предвидится, так как, при условии оставления милиции, с одной стороны, и при наладившихся с местными беками отношениях с начальниками гарнизонов наших поселений, с другой, едва ли вызовет затруднения в решении вопроса о содействии бекам в подавлении народных волнений.

Во 1-х, случаи подобных обращений могут быть, при существовании в руках беков тех милиционеров – редки, а, во 2-х, инструкция начальникам гарнизонов, как реагировать на просьбу о помощи, ведь будет дана из Ташкента; и, наконец, в 3-х, во главе гарнизонов будут стоять столь авторитетные по своему служебному положению воинские начальники, что они сами, в случае перерыва сообщения с Ташкентом и Новой Бухарой – по своей служебной опытности, сумеют разобраться в обстановке и безошибочно решить, как им поступить.

В заключении записки автор останавливается на вопросе о подчинении Политического агента генерал-губернатору, как ходатайствовал я и мои предместники и старается объяснить это желание как стремление к узурпации прав Министерства Иностранных Дел в деле руководства политикой нашей в Средней Азии. На самом деле, вопрос о подчинении Политического Агентства возбужден не ради такой неосуществимой цели, а имелось в виду применяясь к особому положению Туркестанского генерал-губернатора, устранить ту двойственность, которая существовала в отношении к Эмиру и вызывала со стороны последнего стремление обходить и Политическое агентство, как представителя Министерства иностранных дел, и Генерал-губернатора, что представлялось Эмиру выгоднее в данную минуту и по данному вопросу. Поэтому, во имя авторитета высшей в крае власти и в интересах лучшего осуществления предначертаний министерства Иностранных Дел, как органа которму Высочайше вверено руководство нашими внешними сношениями, Генерал-губернаторы настаивали: во 1-х, на том, чтобы Политический Агент избирался министром Иностранных дел по соглашению с Генерал-губернатором, во вторых, чтобы Политический Агент получал Инструкции и указания Министерства не непосредственно, а через Генерал-губернатора, а в 3-х, чтобы все свои подлинные донесения представлял Генерал-губернатору, а копии сообщал в Министерство.

Резюмируя все изложенное я полагаю, что, во 1-х, Совещание по бухарским делам должно было выяснить вопрос принципиальный – признается ли желательным присоединение Бухары и Хивы к Российской Империи, ибо только твердое, ясное решение этого вопроса укажет Генерал-губернатору то руководящее основание, которого он должен придерживаться, проектируя те или иные реформы для упорядочение положения дел в обоих ханствах. Во 2-х, в зависимости от решения этого принципиального вопроса, наметить и ряд существенно необходимых реформ, которые при положительном решении вопроса о желательности присоединения ханств, должны были бы иметь задачей постепенное и осторожное подготовление населения и администрации к такому акту и в частности реформы: а) установление бюджета, учреждение должности финансового Советника, который вместе с Политическим Агентом, его помощником, Куш-бегием и другими бухарскими сановниками, по избранию Эмира, составляли бы особый Совет, ведающий бухарскою государственною казною и решающий все вопросы высшего управления Ханством, проектирующий реформы государственного хозяйства в ханстве. б) усиление состава Политического Агентства и подчинение его в инструкционном порядке Генерал-губернатору, в) упорядочение податной системы, г) сокращение состава бухарской армии.

В случае признания Совещанием, что ханства должны по прежнему сохранять свою самостоятельность, Совещание должно было бы указать тот минимум реформ, которые должны быть осуществлены, чтобы улучшить невыносимое экономическое положение народа в Бухарском ханстве (требование изменения податной системы, установления штата и жалованья чиновникам, учреждение больниц, устройство дорог и усиление состава Политического Агентства, которое обязывалось бы следить за проведением Бухарским правительством всех этих улучшений в жизни бухарского народа), усилить наше влияние в Хивинском ханстве и надзор за внутренней жизнью последнего, учреждением должности второго помощника Начальника Амударьинского отдела.

В заключении настоящего моего особого мнения, ответственный перед Государем и родиной в сохранении порядка и спокойствия в крае, считаю долгом вновь упомянуть, что положение вещей в Бухаре настолько тревожно, что требует безотлагательное принятие каких либо мер к разряжению народного неудовольствия против Эмира , иначе я опасаюсь, что начавшиеся беспорядки, во 1-х, вызовут с нашей стороны необходимость вмешательства вооруженной силой, что может повлечь с одной стороны кровопролитие, с другой обратить недовольство против нас, если мы вновь станем, без внесения столь ожидаемых народом реформ поддерживать непопулярного Эмира; во 2-х, отразятся неблагоприятно на нашей торговле; и, наконец, в 3-х, народное движение в Бухаре, разросшись и приняв националистический характер, может и среди наших сартов и киргизов создать такое же стремление к самоопределению и возвращению к прежней независимости и вызвать местные беспорядки хотя и не представляющие для нас серьезной опасности, но могущие потребовать непроизводительных затрат сил и средств, которые пошли бы на мирное, культурное развитие страны.

(Последняя страница документа с подписью не сохранилась)