Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Озеро Иссык-куль и его окрестности.

Description

Автор: Каразин

Заглавие: Озеро Иссык-куль и его окрестности.

Источник: НИВА

Год издания: 1877

Номер: 1

Страницы: 4-8

Иллюстрация: „Новые русские владения: Берега озера Иссык-Куль“. Рисунок автора

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i89.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i113.html

Categories

Айран Аллах Аул Баран Барс Барсук Верблюд Верный Военное дело Восточные слова Географические названия Голодные степи Горец Грив Дикарь Еда и напитки Женщины Жилище и утварь Земледелие и ирригация Идолопоклонство Ислам Иссык-Куль (оз.) Кабан Кара-киргиз Караван Каразин Кибитка Киргиз Коза Колонизатор, русский Колония Конфессиональные группы Корм Костюм Край, туркестанский Красный волк Ловкость Лошадь Магометанин Музартский глетчер Номад Область, семиреченская Одежда Орел Оседлость Отряд Охота и рыболовство Охотник Оценка Пастбище Переселенческие дела Печать Повозка Подвиг Политика Политические и общественные организации Поселенец Птица Путешественник Разбойник Религия Рисунок Россия Русский Скотоводство Среднеазиатское море Сыр Тигр Транспорт Туземец Туркмен Тянь-Шань Фауна Флора Хан, кашгарский Хан, коканский Хан, хивинский Хищник Хлебопашество Хорь Христианство Чайка Шапка Этнические и племенные группы

Editor

МB

Labels

Оценка

Text

Озеро Иссык-куль и его окрестности.

Н. Каразин.

Громадная Семиреченская область, занимая северо-восточную часть туркестанского края, по своему географическому положению и по характеру природы, разделяется на две половины, резко отличающиеся одна от другой!

Одна из этих половин, обращенная к северу и северо-западу, представляет собою чистую равнину, бесконечные степные пространства, покрытые песком и солонцами, испещренные множеством степных озер, остатков древнего среднеазиатского моря.

Эти низменные равнины, местами представляют совершенно мертвые, голодные степи, негодные не только для оседлой жизни и хлебопашества, но избегаемые даже неприхотливыми кочевниками; местами же, эти самые кочевники находят здесь громадные пространства, со всеми условиями для их жизни, условиями до такой степени счастливо сгруппировавшимися, что номаду не остается даже и желать ничего лучшего, и он считает свои родные равнины раем, ниспосланным для него милостью Аллаха.

На тучных пастбищах этих равнин пасутся бесчисленные стада лошадей, баранов и верблюдов, всюду, словно шапки грибов из под моху, чернеют и белеют полукруглые крыши войлочных кибиток, струйки дыма там и сям приветливо вьются в воздухе... Даже зимою, когда снежный покров метет на равнины, даже и тогда эти равнины, дают неприхотливому степному скоту достаточно корма, настолько достаточно, чтобы перебиться до новой весны, до нового избытка и приволья.

Только за исключением русских колонизаторов, приютившихся по берегам рек и по городкам, все остальное население – чистые кочевники, в обширнейшем значении этого слова, и много пройдет времени, пока среди их заметится хотя бы какая-нибудь попытка к переходу из такого первобытного состояния.

В противоположность первой – вторая половина Семиреченской области, вся состоит из колоссальных горных масс, захватывая собою всю северную часть тяньшаньской группы, громаднейшей группы в мире.

В этой горной стране находятся самые колоссальные в мире вершины, самые высокие перевалы и горные проходы, доходящие до двадцати тысяч фут абсолютной высоты – как например, известный перевал Музарт, проложенный по сплошным полям вечных льдов Музартского глетчера...

Здесь чисто кочевая жизнь уже немыслима, и обитатели здешней страны – каракиргизы – значительно отличаются от своих степных сородичей, как родом жизни, так и своими правами и обычаями; даже тип лица горного обитателя получил уже некоторую разность от типа лица истого кочевника степей, - вы, приглядываясь внимательнее, легко отличите киргиза степей от киргиза гор; на это различие повлияла главным образом природа страны, отразившись и на характере обитателей и на всем их жизненном складе.

Первое место между озерами этой горной страны бесспорно занимает Иссык-Куль, лежащий в высокой горной котловине – верстах в сто двадцати от города Верного на востоке.

Берега Иссык-Куля представляют собою целую бесконечно разнообразную коллекцию восхитительных пейзажей. Таких пейзажей, которыми не всегда может похвастаться даже Швейцария.

Животная и растительная жизнь этих берегов тоже представляет много разнообразия и интереса, особенно первая, делая из этого чудного края – заветную мечту натуралиста и охотника.

А здоровый, чудный климат страны, соединенный с выгодами хозяйственной жизни – и плодородием береговых полос и горных котловин, с обилием строительного материала и топлива, с неисчерпаемыми запасами еще скрытых благ природы, не разработанных, лежащих под спудом – предвещают этому уголку со времени самую цветущую будущность.

Но оставим это будущее и посмотрим, что нам представляется в настоящее время при обзоре этого озера и его восхитительных окрестностей.

... Путешественник видит Иссык-Куль в первый раз только с вершины последнего перевала, откуда перед его глазами разом развертывается роскошная, блистательная панорама всего озера и окружающих его берегов.

От этого вида не скоро оторвется взгляд очарованного наблюдателя.

... Высоко в воздухе носятся орлы и грифы, над самым зеркалом вод шныряют серебристо белые чайки; мириады водяной птицы стаями снуют у берегов и крикливыми вереницами тянутся с одного залива к другому, испуганные неожиданно зашуршавшими тростниками под ногою тяжелого неуклюжего дикого кабана, или осторожно подкрадывающегося ловкого, изворотливого пестрого хищника кошачьей породы, барса, а то так даже хоть изредка, но посещающего эти привольные места полосатого разбойника, джулбарса, как называют туземцы тигра. Человеку охотнику и крупному зверю хищнику приволье в этих богатых всяким зверьем местах, и тот и другой находят здесь себе вдоволь добычи, для удовлетворения самого колоссального аппетита, самой ненасытной, безграничной охотничьей страсти.

Достаточно только перечислить главнейшие виды здешней фауны, чтобы убедиться в ее разнообразии и многочисленности.

... великолепные куниц, да еще не одни вид, а несколько, как например белодуки, перлы пушной торговли и редкая “Mustelaintermedia”, у которой мех чернее и пушистее, приближаясь к соболиному.

В самых неприступных местах встречается даже крайне редкий экземпляр красного волка (canis alpinus), по своему длинному хвосту и коротким ногам, напоминающие скорее лисицу, только уж очень крупного размера. Это зверь чисто ночной разбойник, он так хитер и осторожен, что почти никогда не попадается в руки человека, хотя весьма исправно следит за перекочевками киргизов в горах и уже не упустит случая ночью поживиться на счет их стад, таская молодых коз и баранов. Впрочем и простой волк здесь осторожнее чем в России, хотя очень дерзко нападает на оплошные стада и даже плохо огороженные загоны. Волк в горах весьма редкая добыча для охотника, реже медведя даже, который во всяком случае малочисленнее волка.

Спускаясь ниже, к берегу озера, в лесистых чащах и в густых зарослях берегового тростника бродят многочисленные кабаны и робко прячутся, монгольские зайцы – миловидные родичи нашего “косого” – вечные жертвы хитрого барса или кровожадной, подло трусливой рыси – и, как я уже упоминал, охотник должен осторожно относиться к району своих операций; легко может случится что ему, неприготовленному к опасной встрече придется лицом к лицу столкнуться с тигром, опаснейшим конкурентом человека по истреблению четвероногой дичи.

А если прибавить ко всему этому – горностаев, хорьков, даже выдр по низовьям речек, барсуков и пр. пр. – то уже можно составить себе ясное понятие о разнообразии и многочисленности местной фауны.

Перейдем теперь к человеку, обитателю этого счастливого уголка.

Дикая, горная местность, обилие зверей создали из каракиргиза естественного охотника, а это уже шаг к разбойнику.

Самая неприступность местности – укрывая кочевья горцев от лишнего посетителя, позволяя ему безнаказанно совершать свои подвиги – выработало в нем это последнее качество, и каракиргиз, понятно, предпочитает охоту и воровские набеги на низменных соседей, на проездные дороги, по которым с трудом и величайшими усилиями пробираются небогатые купеческие караваны.

Эта безнаказанность развила в горцах дух своеволия и безначальности – самые подчиненности их тому или другому хану коканскому или кашгарскому – были чисто фиктивны. Чаще даже что каракиргизы вовсе не признавали никакой подчиненности, подчиняясь ими самими выбранному бию или старшине, главе отдельного кочевого рода. Набеги этих рыцарей гор и частые междоусобия, в самой среде их сделали из них неприятных, нетерпимых соседей, для жителей степей и равнин – а ханы Кашгарский и Коканский были слабы и не могли смирить силою оружия буйных горцев – и терпели зло, даже заискивали у их старшин, льстя им, поблажая и размениваясь подарками.

Отношение горцев к соседним ханствам во многом напоминало отношение тюркмен к хивинскому хану. Как тому и другому положили предел русские, у которых достало и мужества и настойчивости, чтобы наложить узду и усмирить своевольных кочевников.

Легкие казачьи отряды, за последние десять лет, глубже и глубже проникали в самое сердце Тянь-Шаньских гор, за этими отрядами шли поселенцы и основывали свои колонии, выбирая места, наиболее удобные для этой цели. Теперь, далеко по ту сторону Иссык-Куля, прочно засели горные колонии, выстроились ряды укреплений, и прижатые со всех сторон каракиргизы волей и не волею должны были подчиниться пришлой силе.

Но это все свершилось очень недавно, и старый дух нравов и обычаев каракиргизов еще не успел выветриться и сгладиться, резко отличая их от своих степных сородичей.

Каракиргизы выбирают для своих кочевок или низменные терассы гор или узкие скалистые, заросшие лесом лощины; здесь они ставят свои легкие кибитки, крытые войлоком, устраивают кое какие загончики для скота, а то и просто пользуются естественными укрытиями, пещерами или чем-нибудь в том же роде, дороги к таким кочевьям всегда едва заметны и трудно проходимы. – Колесных повозок здесь не употребляют вовсе, а привычные горные лошадки, цепкие как козы, умеют пробираться по самым опасным, едва проложенным тропинкам.

Один из таких аулов изображен на нашем рисунке, со всею своею незатейливою, но в высшей степени живописною обстановкою.

Пока мужчины охотятся или праздно шляются и рыщут по горам, женщины занимаются уходом за домашними животными, преимущественно баранами и козами (коровы встречаются редко) заготовляют сыр (крут) и айран, (закисшее молоко), выделывают самые грубые шерстяные ткани и войлоки и нянчат своих детей. В этих заботах проходит у них вся жизнь.

Каракиргизы живут небогато, скорее даже бедно и высказывают сильное отвращение от оседлости и земледелия, гораздо сильнее, чем степные номады, научившиеся наконец, кое как вспахивать землю, сеять просо и заготовлять на зиму запасы сена.

Впрочем, при всех недостатках горцев они обладают и некоторыми достоинствами, свойственными, однако, почти всем дикарям, близко-стоящим к первобытному состоянию. Они гостеприимны, приветливы, положительно храбры, и, не смотря на страсть к легкой наживе, по своему довольно честны – каракиргизы, например, не украдут у вас ничего, пока вы состоите в качестве гостя в каком-нибудь ауле, но это не помешает им ограбить вас тотчас же, едва вы выедете из района того аула, где вы нашли себе радушный прием и приют.

Они любят подарки, и охотно размениваются с вами таковыми же – особенно они дорожат подарками оружием и боевыми принадлежностями и во всяком случае предпочтут их чистым деньгам, к которым каракиргизы относятся хладнокровно с оттенком даже некоторого презрения.

Официально каракиргизы признаны магометанами, но на деле они также чужды исламу, как и христианству. Цикл их верования и обрядности, близок к идолопоклонству, а суеверие и страх перед сонмом злых духов, полный бессознательности, приближает их к первобытному циклу человеческих верований, к обоготворению природы и ее явлений.

Надо не забывать, что и самая обстановка, эта давящая грандиозность явлений окружающей их природы, много способствует к усилению фантазии дикаря, развитию его воображения, рисующего ему явления природы как осмысленное действие невидомых духов то благо, то зло расположенных к человеку.

Костюмом своим и семейными отношениями, а также и языком горцы мало отличаются от степных номадов, только в складе тела, в типе и выражении лица выработалось больше силы, энергии и решительности.

Во всяком случае, здесь в горах каракиргизы долго еще останутся опасными для нас соперниками, и полное обладание горами и умиротворение кочевников, придет еще не совсем в близком будущем.