Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Наша среднеазиатская граница. Кашгар

Description

Автор: анонимный

Заглавие: Наша среднеазиатская граница. Кашгар

Источник: НИВА

Год издания: 1879

Номер: 12

Страницы: 217-219 (с.217-221, 224)

Иллюстрация: Вид города Ярканда в Кашгаре (Восточн. Туркестан). По рисунку Шепмена, грав. Шредер

Жанр: Статья

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i119.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i120.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i121.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i122.html

Categories

Администрация Аксу Андижан Арба Аул Бадохшан Базар Барабан Бекович Черкасский Борьба Британец Британия Бык Верблюд Владычество, китайское Военное дело Войлок Война Восток Восточные слова Гарнизон Географические названия Город и архитектура Государства, среднеазиатские Губернатор, яркандский Деньги, европейские Дервиш Джигит Европа Европеец Женщины Жилище и утварь Зал Иезуит Гез Изделие, войлочное Империя, китайская Индия, британская История Калмык Карандаг Карашар Каргалик Картина Кашгар Кашмир Квартира гостей Киргиз Китаец Климат Ковер Коканец Командир Концерт Корм Костюм Кох-Робат Культура Куэнь-Лунь Лошадь Маис Марко Поло Медунки Мехи Музыкант Мул Мусдач Наряд Одежда Одеяло Осел Оценка Падение Памир Перовский Петр I Пехотинец Печать Пешеход Пилигрим Платье Политика Политические и общественные организации Пони Посланник Поход, афганский Поход, хивинский Поэт Пояс Профессиональные группы Пустыня Путешественник Путник Ремесло и промышленность Ружье Румяна Сад Санджунское ущелье Сведение Сибирь Скатерть Скот Скотоводство Солдат Солома Средняя Азия Табун Телохранитель Температура Тигр Товар Торговля Трагедия Транспорт Туземец Туркестан, русский Тюрбан Тюря Тянь-Шань Унтер-офицер Фабрика Фабрикант Фанатизм Фата Фауна Флора Фокусник Фольклор Форсита Фронт Ханство, кашгарское Хотан Центр, торговый Чадра Чалма Чог Чэнмена Шапка Шелк Эмир Этнические и племенные группы Ядро Як Якуб-бек Якуб-Хан Янги-Шаар Яни-Гиссар Ярканд Яркандская дама

Editor

МB

Text

Наша среднеазиатская граница. Кашгар.

Недалеко еще от нас то время, когда средняя Азия, с ее ханствами, была почти совершенно неведомым для европейца краем, – краем, как бы отдаленным от Европы какою-то очарованной стеной, за грозный рубеж которой мало кому удавалось заглянуть. Но все таинственное влечет к себе с непреодолимой силой. И вот – мы видим, что туда, в эти отдаленные страны идут смелые путешественники, как Марко-Поло, иезуит Гез и друг. Многие из них сложили там головы свои, иные же возвратились и принесли с собою различные сведения. В массе так наз. образованной публики, эти сведения или редко кому были известны, или давно уже позабыты. Ходили туда и войной. Между прочим и – мы. Но одиночные путники, эти пилигримы науки, оказались счастливее: до последнего времени почти ни один поход не имел удачи – вспомним наши хивинские походы: при Петре Великом, Бековича-Черкасского, затем, в прошедшее царствование – Перовского; вспомним Авганский поход британцев в 1839 – 1842 гг. и т. д. Среднеазиатская стена продолжала неподвижно стоять, охраняя доступ в заветный край. Наконец, недавно мы пробили брешь, повалили преграду – и пред нами открылась вся невиданная дотоле страна...

Теперь – исследованию проложен широкий, торный путь и оно идет безостановочно. Мы воспользовались добытым материалом, чтобы ознакомить читателей с тою частью Средней Азии, о которой, до сих пор, мы знали менее, чем о других т. е. с Кашгаром.

В 1877 году, в самый разгар поднятой нами исторической борьбы, всецело, сердцем и умом, прикованные к театру этой войны, мы едва обратили внимание на трагедию, разыгравшуюся тогда близь нашей крайней восточной границы. Трагедия эта впишется в историческую хронику под заголовком: “Падение Кашгарского ханства”.

Хотя ханство это только что рушилось, но история его возникновения, существовавшая в нем форма правления, черты его строя, наконец самые условия и порядок жизни населения – все это, взятое вместе, слагается в один характерный тип среднеазиатских государств, “процветающих” и ныне. Кашгар же представляет для нас еще особый интерес, не только как страна, служащая новой точкой соприкосновения с китайцами, но и как страна, на которую уже обратила свое внимание дружественная нам Британия*...

Кашгар, или как некоторые называют его, Восточный Туркестан – область, раскинувшаяся от Сибири до Кашмира, от Памирской возвышенности до прежней границы Китайской империи (с 1877 г., как известно, бывшее ханство составляет часть этой империи) характер страны преимущественно гористый. Отроги Тянь-Шаня, Карандага, Памира, Мусдача, Куэнь-Луня, охватывая страну и перерезывая ее по всем направлениям, местами расступаются, обрамляя живописные долины.

Но доступ к этим долинам, по большей части, идет чрез те горы, пролегая узкими и обрывистыми ущельями, часто возвышающимися на несколько тысяч ф. над уровнем моря. Чтобы иметь понятие о трудностях, с которыми сопряжен переход чрез ущелья эти, мы приведем здесь рассказ одного из членов британского посольства, отправленного к Якуб-Хану, не за долгое время до его падения. Посольству предстояло перебраться чрез Санджунское ущелье (на юг Кашгара), на высоте 6 т. футов. “Дорога, говорит он, была необыкновенно трудна. То, например, приходилось нам пробираться до такой степени тесной расселиной, что места было только одному якку (посольство ехало и везло свои багажи на якках, мулах и пони), то мы натыкались на громадные каменные преграды, покрытые ослепительно белой пеленой снега и представлявшие собою род стены в 3 т. ф. вышины...”

По распоряжению посланника вперед были высланы люди, которые поделали во льду зарубки и набросали на них ковры, одеяла, меха.

“...Многие из них [мулов] оборвались и расшиблись до смерти: один мул сорвался в пропасть и пролетел, по крайней мере, четыреста метров...”

В дальнейшем своем пути рассказчику приходилось подыматься и выше. В Кашгаре возвышенности в 10, 15, 16 тысяч ф. и более – не редкость. Богат ими, между прочим, Памир – это горное, пологое к востоку и обрывистое к западу, плато.

По словам очевидцев, Хотан, местности между Каргаликом, Яркандом, Яни-Гиссаром, Кашгаром густо населены, плодородны и хорошо обработаны. Вся страна здесь имеет очень оживленный вид: деревни, окруженные полями, сменяются небольшими поселками, а дальше, - на сколько глаз может охватить развернувшийся пред ним бесконечный ландшафт долин, разбросаны отдельные жилища, прячущиеся в густой зелени садов, там и сям белеют мечети... И деревни эти, и поселки, и уединенные дома наглядно указывают на довольство жителей, как удобством и относительною обширностью хозяйственных построек, так и обилием запасов различных местных продуктов, а также богатством скота. Но есть еще другие, обширные плодородные пространства, остающиеся необработанными за недостатком рук.

Путешественник встречает иногда и картины, менее веселящие взор. Вот изумрудно-бархатистую скатерть лугов и пажитей скрыла за собой угрюмая, желтовато-серая цепь песчаных холмов. Они – словно остатки дна когда-то существовавшего здесь озера, может быть моря. Пустынно, безлюдно. На Запад, по направлению к Памиру, тянутся солончаки. К востоку, за большим аулом Кох-Робат, местность становится скалистою и до самого Ак-су идет необозримые пространства жонглей, наполненных, по словам туземцев, хищными зверями, тиграми и друг.

Вот, однако, миновала унылая пустыня и снова все приветливо кругом, все снова говорит о довольстве, о богатстве. Страна, действительно, чрезвычайно богата хлебными продуктами и скотом: европейцы, посетившие край в 1874 – 1875 гг., удивлялись необыкновенному изобилию и дешевизне того и другого. Мера пшеничной муки в 80 фунтов продавалась, например, на европейские деньги, за 2 франка 50 сантимов, мера маиса в 40 ф. стоила 60 сантимов; за хорошо откормленного барана платили в Аксу 2 франка 50 сантимов, в Ярканде – 40 и 60 сантимов! Население, почти всюду, где оно ни встречается, обладает огромным количеством лошадей, ослов, быков. Лошади местной породы крепки и выносливы – лучшими считаются из калмыцких табунов, у Карашара; низкая средняя цена их – от 100 до 115 франков указывает, сама по себе на изобилие и в этом отношении. Верблюды – преимущественно из породы двугорбых. Это – сильные животные, свободно подымающие значительные тяжести и легко переносящие как сильный холод, так и высокую температуру. Наиболее ценятся хотанские верблюды. В большом употреблении, как вьючное животное, и ослы. Вообще богатство вьючным скотом бросается в глаза на каждом шагу: в пути редко можно встретить туземца – пешехода. В числе перевозочных средств не последнюю роль играют также и арбы. Корм скота состоит, обыкновенно, из маиса, рубленой соломы, медунки (люцерны) – свежей или высушеной, смотря по сезону. Мануфактурная деятельность населения (дунгане как ядро, коканцы, киргизы, китайцы) ограничивается, преимущественно, фабрикацией шелковых и хлопчато-бумажных материй и производством войлочных изделий. Хотанский шелк сырец довольно груб и невысокого качества; причину относят как к существующему первобытному способу обработки, так и к тому, что он мало вывозится, служа, большею частью, только спросу туземцев. “Если бы, замечает один британец путешественник, установились правильные торговые сношения между Хотаном и британскою Индией, то продукт этот быстро возвысился бы в своих достоинствах, как это например, произошло с Кашмирским шелком”. Что касается хлопчато-бумажных фабрикантов – они, в значительном количестве, вывозятся за Тянь-Шань, в Бадохшан и русский Туркестан. Изделия из войлока – ковры и проч. т. п. приготовляются, главным образом, в Кашгаре и прилежащих местностях.

Главные города края, Ярканд и Кашгар – довольно значительные торговые центры. Первый расположен, под 38° 25' северной широты и 77° 12' восточной долготы среди цветущей и населенной долины, возвышающейся на 3,800 ф. над уровнем моря. Это – обыкновенный тип средне-азиатских городов, вероятно, мало изменивший свою физиономию со времени Марко-Поло. Весь затонувший в зелени густо разросшихся садов, состоящий, почти сплошь, из глиняных построек, Ярканд делится на новый и старый город. Старая часть обнесена толстой глиняной стеной, в 25 – 30 ф. вышины, ведут в нее четверо главных ворот, кроме нескольких меньших. Новая часть (Янги-Шаар) лежит немного выше старого города и там, еще недавно, при Якуб-Беке, жил его губернатор, со всей своей свитой. Строгость и требовательность восточного этикета известных каждому. Вот, например, с соблюдением какого церемониала происходит у яркандского губернатора прием иностранных посланников и других почетных гостей. У первого входа, снаружи, стояла, обыкновенно, многочисленная стража; затем, в ближайшей комнате, или зале, посетителей ожидал какой-либо важный местный сановник, высказывавший приветствие, заключавшее в себе вопрос о здоровье – на что ему следовало отвечать, согласно установленной формуле: “по вашей милости, чувствую себя прекрасно”; при этом выполнялся обычный селям – поклон, сопровождающийся прикосновением руки к сердцу. Затем, гости проходили, последовательно, три двора, вдоль стен которых – как это можно видеть на нашем рисунке – сидели на корточках вооруженные телохранители и свита –в чалмах и чогах, т. е. толстых стеганых халатах, стянутых у талии поясом. Сам губернатор находился, по обыкновению, на третьем дворе, помещаясь на противоположном от входа конце: при появлении почетных посетителей, он вставал и шел медленно вперед, с таким расчетом, чтобы сделать лишь несколько шагов навстречу прибывшим, которые, в это время, успевали пройти почти все пространство. Собственно, прием продолжался не более ? часа или 20-ти минут и состоял в обмене высокопарных любезностей, передаче подарков губернаторов, (он отсылал свои дары на квартиру гостей) и угощении, предлагавшемся этим последним.

Улицы Ярканда постоянно оживлены шумной, пестрой толпой, ярким узором движущейся по всем направлениям. Нередко попадаются и женщины, привыкшие, еще при первом китайском владычестве до Якуб-Бека, к большой свободе, несколько стесненной строгим эмиром. Костюм “Яркандских дам” довольно оригинален. По словам г. Чэнмена, сопровождавшего в 1874 г. британского посланника к эмиру, г. Форсита – яркандки зимой носят на голове нечто в роде плоской, большой мерлушковой шапки (они называют ее тюрбаном), крытой сверху мехом выдры и окруженной, обшитой шелковой или бумажной материей; сзади этого головного убора на спину, ниспадает белая муслиновая фата, иногда сбирающаяся на плечи, в некоторых случаях заменяющая чадру. Волосы обыкновенно заплетены в две косы, у иных же распущены локонами. Платье женщины длинное и широкое, но без складок, причем, как уверяет рассказчик, у замужних на груди прошиты горизонтальные петлицы, которые и считаются видимым признаком, отличающим их от девушек. Поверх этого платья носится другое, из толстой бумажной материи и на вате; оно бывает всевозможных цветов, начиная с самых скромных и до самых ярких, причем петлицы – непременно, оттенка резко отделяющегося от общего тона. Преобладающие цвета – серый, шоколадный, темно-зеленый, голубой. По праздничным дням, обыкновенно, надеваются платья из Хотанского или Андиджанского шелка, покрытые рисунками a la chinoise, на чрезвычайно ярком фоне и украшенные богатыми бордюрами и подкладкой; нижняя одежда, в простые дни, белая – тогда бывает тоже разных цветов. Костюм заканчивается красивыми, изящно отделанными сапожками. Дети, в праздники, одеты с подобною же роскошью. У лиц высших классов платье, чаще всего – шелковое, подбитое дорогим мехом. Яркандки, повинуясь своеобразным условиям туземной моды, соединяют краской брови; в ходу фальшивые косы и румяна. Летом – одежда, сохраняя то же характер в общем – менее сложная и более легкая. Женщины, по большей части, красивы.