Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Наша среднеазиатская граница. Кашгар.(Окончание)

Description

Автор: анонимный

Заглавие: Наша среднеазиатская граница. Кашгар

Подзаголовок: Окончание

Источник: НИВА

Год издания: 1879

Номер: 15

Страницы: 281-285

Иллюстрация: Вид современного Кашгара и развалин древного. Рис. Шравен, грав. Гильдебранд

Жанр: Статья

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i123.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i124.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i125.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i126.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i127.html

Categories

Администрация Ак-Мушид Аму-Дарья Армия, британо-индийская Армия, кашгарская Армия, китайская Артиллерия Аталык-гази Афганец Базар Барабан Башня Борьба Боульджер Буддист Бузург-хан Верблюд Взятие Владычество, китайское Военное дело Войско, британо-индийское Войско, китайское Войско, русское Восстание Восточные слова Враг Всадник Географические названия Город и архитектура Дервиш Династия Добыча Дунган Жилище и утварь Защитник Игра Империя, китайская Индиферентизм, религиозный Индия Индус Иностранец Ислам История Кавалерия Кампания Кашгар Кизил-су (р.) Китаец Коза Коканд Коканец Конфессиональные группы Концерт Коран Корзина Кочевник Крепостец Крепость Кульджа, русская Культура Лавка Легенда Лошадь Люди (Этнографическое описание) Магараджа Манас Маневр Монгол Музыкант Мулла Нубби-Букш Оглак Орудия труда Отряд Офицер Охота и рыболовство Оценка Переплетчик Персия Пехота Печать Пишкент Политика Посольство, британское Посредник Поэт Продавец Профессиональные группы Путешественник Разносчик Религия Рисунок Россия Рыба Состязание Средняя Азия Столица Тактика Тачка Тимур Товар Торговец Торговля Транспорт Туземец Туркестан, русский Узурпатор Укрепление Унтер-офицер Управление Урумзи Фанатизм, мусульманский Фауна Фокусник Фольклор Фрукты Хан Ханство Характер Центр Цитадель Чэнмена Экспедиция Эмир Этнические и племенные группы Якуб-бек Якуб-хан Янги-Шаар Ярканд

Editor

МB

Text

Наша среднеазиатская граница. Кашгар.

Окончание.

Из общего гула на улицах часто выделяются громки выкрики разносчиков, торговцев; одни из них катят вред собой тачки, установленные всевозможною мелочью, другие на лотках предлагают различные местные произведения, а также фрукты, печенья, продавцы рыбы разносят свой товар, обыкновенно как это делают в Индии, - в корзинах, которые поддерживаются продетыми сквозь их ушки гибкими жердями, набрасываемыми на плеча торговца в виде коромысла, таким же образом разносят и воду, продаваемую в ведрах на улицах; иногда одно большое ведро несут двое. Собственно серьезная, солидная торговля сосредоточивается в устроенных для того, особых, отделенных друг от друга, базарах. Главный из них состоит из большого двора, внутри которого расположено более 20-ти помещений, предназначенных для товаров. Один из европейских путешественников последнего времени, заметил следующую особенность в самой, так сказать процедуре торговли. “В то время, рассказывает он, когда мы находились в лавке одного суконщика, объяснившего нам, с большой охотой, устройство своих весов, туда вошел какой-то туземец; он немедленно же вмешался в разговор и начал давать нам – хотя его и не просили – подробнейшие разъяснения. Новоприбывший оказался “посредником” между продавцом и покупателем – “совершенно своеобразная, свойственная стране, профессия” говорит автор, но вероятно этот посредник просто понадобился, так как автор иностранец.

По словам того же путешественника, в характере народа он замечал много веселости и добродушия. Между прочим, рассказчик присутствовал при одной туземной игре, носящей название “оглак”. Вот что он передает о ней. К месту, назначенному для игры собираются всадники. На землю бросают зарезанную обезглавленную козу и участвующие в состязании на всем скаку стараются поднять ее, не падая с лошади. Вот несутся они, один за другим, держась одной рукой за седло и одной ногой в стремени и стараясь свободной рукой схватить добычу. Вокруг последней, обыкновенно толчется шумная толпа зрителей, громко выражающая порицание или одобрение. Наконец – один из удальцов успел подхватить козу. Он быстро оправился в седле и помчался дальше. За ним гонятся остальные; он увертывается от них. Его нагнали, и уже двое или трое хватают из его рук козу, но – крепко притиснув ее ногой к седлу, он отбивается от соперников и продолжает скакать. Группа участников состязания долго носится таким образом, пока не рассеется по всему полю. В этом случае, добыча принадлежит первому, кто ее поднял. Но, часто, игра опять возобновляется – снова со всех сторон слетаются всадники к одному пункту – победителю и силятся отнять козу. Иные протянувшись к добыче кажется, как будто висят на воздухе, обнаруживая необыкновенную ловкость и, вместе, своего рода грацию. Вот, вот – кажется один уже упал, но одно легкое почти незаметно движение, и – он снова твердо сидит в седле, точно прирос к лошади. Иногда, преследуемый, видя что ему не уйти от противников, с силой бросает свой приз под ноги скачущих за ним лошадей, чтобы заставить которую нибудь упасть. Игра это, представляющая не мало опасности, оканчивается признанием победы за тем, кому удастся удержать козу дольше всех.

Приблизительно, в 7-ми днях пути от Ярканда, главный административный центр края, бывшая столица низверженного эмира Якуб-бека, Кашгар. Город этот меньше Ярканда (3 мили в окружности). Как и все города там, он выстроен также преимущественно из глины и обнесен широкой глиняной стеной; вдоль стены, на некотором расстоянии одна от другой, большие четырехугольные башни. Кашгар расположен на реке Кизил-су (Красная река), обходящей его, с севера и юга, двумя рукавами, чрез которые построено два прочных деревянных моста. Неподалеку от нынешнего города, видны развалины древнего Кашгара. К какой эпохе относятся эти величественные сооружения – трудно определительно сказать, так как сведения об этом весьма сбивчивы, между 500 и 2000 л. до нашего столетия. Судя по развалинам, можно предполагать, что город был очень велик и окружен громадными укреплениями. Если верить местной легенде, Тамерлан тщетно осаждал его в продолжении целого года, не будучи в состоянии пробить толстые стены. Город сдался только тогда, когда были отведены воды Кизила. Но осажденные успели, при помощи хитрости, спастись от гнева завоевателя: увидев, что дальнейшая оборона невозможна, они привязали к верблюду огромный барабан; животное, таская его за собою по опустевшим улицам производило страшный шум, заставивший монголов предположить, что к защитникам осажденного города прибыли подкрепления с южной стороны. Только тогда, когда верблюд, изнеможенный от голода, остановился и перестал шуметь барабаном, монголы решились вступить в крепость, но – там уже никого не было, жители, обманув неприятеля, бежали все до единого. Таково предание о падении древнего Кашгара.

Якуб-бек жил не в самом городе, а в особой цитадели, называвшейся, (как и в Ярканде) Янги-Шааром – вид ее изображен на приложенном рисунке. Якуб-бек был человек несомненно замечательный. Он родился, в 1820 г., в простой, но почтенной семье. Отец его, весьма уважаемый согражданами человек, переселился из Персии в Кокан, где занимал скромную должность кази, в маленьком городке Пишкенте. Якуб, как старший сын, был предназначен отцом к духовной карьере и отдан на воспитание местным муллам, но пылкий, смелый, предприимчивый обладавший значительной физической силой, молодой человек, хотя и усвоил себе основательное знание корана и проникся мусульманским фанатизмом – предпочел, однако, карьеру военную. 25-ти лет от роду, он уже командовал отрядом в 500 ч. В 1847 году ему было поручено защищать против русских крепостцу Ак-Мушид на Аму-Дарье, но которую он вынужден был сдать уже в 1857 году. Последующие события в Кашгаре выдвигают его на более широкую сцену. Некогда страна эта находилась под властью династии среднеазиатских ханов Коджей. Китайцы, овладев Кашгаром в 1765 г., беспрепятственно, в течение почти целого столетия, господствовали над местным населением, состоявшим, по большей части, из магометан-дунган и управлялись с ними жестоко. В 1859 году дунгане внезапно возмутились, перерезали множество буддистов, выгнали китайских правителей и организовали свое собственное управление. Народ был, по преданию, верен фамилии Коджей, и старший их живых представителей этого рода, потомок Тамерлана, Бузург-хан, решился возвратить себе престол и владения своих предков. В 1865 году, вознамерившись вторгнуться в Кашгар, еще продолжавший бороться с китайцами, Бузург предложил Якубу взять на себя предводительство над небольшим отрядом, который ему удалось собрать для своей экспедиции. Эта “армия” насчитывала в своих рядах только человек 70, но поддержанная общим сочувствием дунган, быстро возросла в числе и действовала потом победоносно. Едва только Бузург появился в Кашгаре, народ немедленно же признал его своим властителем. Однако, чтобы окончательно упрочиться в Кашгаре, Бузургу надо было окончательно сломить китайских буддистов. Это было возложено на Якуб-бека. Облеченный высшей военной властью, он объявил себя аталыком-гази, т.е. защитником веры и верующих, увеличил свое войско, быстро покончил с буддистами, затем снискал расположение дунган, что было довольно трудно ему, как коканцу и даже ввел обязательною воинскую повинность в стране. В конце концов он уже стал сильнее своего повелителя, Бузург-хана и объявил себя, в конце 1865 г., эмиром Кашгара. Бузург бежал. Но тяжела была Якуб-хану “шапка Коджей”. С неимоверной быстротой и замечательной военной удачей поборов врагов на полях битв, он, во все время своего 12-ти летнего управления страной, был вынужден продолжать борьбу с внутренними врагами – значительнейшею частью населения – дунганами, видевшими в нем узурпатора и с буддистами – китайцами, помнившими его суровую расправу; вместе с тем ему приходилось быть постоянно на стороже и относительно двух громадных империй, сдавливавших, так сказать, небольшое его владение – Китайской Империи и России. С одной стороны он хорошо знал, что китайцы воспользуются первым удобным случаем, чтобы возвратить себе потерянную провинцию, с другой – русские войска, русская власть стояли на границе и там падало одно ханство за другим. Неутомимый, энергичный, одаренный замечательным умом, Якуб сам входил во все, все держал в своей сильной руке, стремясь организовать как мог, со своими небольшими средствами, государство. Но, к несчастию этого человека, все, что его окружало, было гораздо ниже его, никто из близко стоявших к нему не мог быть ему помощником. Он мог полагаться на преданность очень немногих лиц и часто должен был поручать разные должности своим врагам – буддистам, так как прибывшие с ним коканцы не отличались административными способностями.

Мы уже сказали выше, что он жил не в городе, а за городской чертой, в цитадели и одно это уже указывает, как он ожидал ежедневно опасности для себя. Единственная его сила, на которую он опирался, была сила нравственного порядка, громадный авторитет, приобретенный им в среднеазиатском мусульманском мире, который смотрел на него как на своего вождя, но – в его собственном государстве ислам не был силен в народе, в котором китайское владычество развило, в известной степени, религиозный индиферентизм. В своей внешней политике Якуб-хан сознавал, что ему выгоднее дружить с Россией, чем ссориться с нею, но, в то же время, он не желал подпускать ее близко и поэтому употреблял все усилия, чтобы русские не знали ни настоящей его силы, ни слабых сторон его. Успехи китайцев, однако, доказали, что силен он не был, не смотря на всю выказанную им неутомимость и энергию в устройстве ханства. В августе 1876 г. китайская армия, численностью в 60 тыс. человек, начала кампанию взятием Урумзи. В сентябре они атаковали Манас; Дунганы держались стойко, но китайцы, хитростью выманив их из города, избили всех, подвергнув жесточайшим мучениям. Якуб-хан поспешил на встречу им. Встреча главных сил произошла в начале 1877 года. Якуб был разбит на голову, 20 тыс. войска его погибло в сражении, остальные перешли на сторону неприятеля, сам Якуб, с небольшим отрядом, отступил к Карку и вскоре умер: одни говорят – от горячки, другие – что он был казнен, или, просто, убит вдруг появившимся сыном низвергнутого им Бузург-хана.

В своем сочинении о Якуб-хане, Боульджер утверждает, между прочим, что большинство китайских войск, участвовавших в последних кампаниях, вооружено и обучено согласно новейшим требованиям военного дела. Если так – то их быстрые победы в Кашгаре становятся понятными. Уже по нашему рисунку № 8 читатель может судить о первобытных приемах и вооружении бывшей кашгарской армии. Армия эта состояла из трех частей – артиллерии, “тайфурчей” и пехоты. Кавалерии, в собственном смысле, не существовало, т.е. не было особого войска, обученного правильной кавалерийской службе и имеющего свое специальное назначение. Обыкновенная пехота была на лошадях, но в сражении сходила с коней и принималась за свое первобытное оружие. Артиллерия была незначительна и в ней, преимущественно служили индусы и авганцы. Из них некоторые прежде находились в рядах британо-индийской армии или в войсках магараджи Кашмирского. Одни бежали после восстания 1857г., другие прельстились возможностью сделать здесь карьеру. В половине 70-х годов начальником артиллерии у Якуб-хана был пенджабский уроженец Нубби-Букш. Переплетчик по ремеслу, он в 40-х годах был завербован в британо-индийские войска, с которыми принимал участие в кампании 1848 – 1849 гг. Послужив некоторое время под начальством британских офицеров, он оставил Индию и отправился искать счастья в Среднюю Азию. Прибыв в Ярканд, он был задержан китайцами, тогдашними обладателями восточного Туркестана, но, после 3-х месячного заключения, успел бежать в Кокан. Здесь он сошелся с Якуб-беком, за которым и последовал, в 1865 г., в Кашгар. Войска, находившиеся под его начальством, состояли из одного, относительно недурно обученного полка, нескольких полевых орудий, которые, на маневрах, ставились в интервалах между ротами; его же отряду принадлежали еще два полка, из которых один был обучен по турецкой системе, а другой – по русской. Пехота, по словам г-на Чэнмена, подразделялась, в свою очередь, на две части – на джигитов и сарбазов. Джигиты – пехота, посаженная, как мы сказали выше, на лошадей, которые навьючены всем, необходимым для солдата. В сражении, пехотинец слезал и стрелял, лошадь же оставалась позади его. Сарбазы были, по-видимому, нечто в роде настоящей пехоты. Они, к тому же, были и лучше вооружены и дисциплинированы. Пехота состояла из небольших боевых единиц – в 200 ч., 250 ч., 500 чел., причем снабжена была ружьями всевозможных конструкций, видов, фасонов и систем: тут были и фитильные, и старые охотничьи европейские, и ружья кашгарской фабрики и довольно удачно воспроизведенные в мастерских Кашгара, Ярканда и Аксу, ружья лучшей конструкции. Войска часто упражнялись в стрельбе в цель. У ворот каждого почти города, для гарнизонов были постоянно устроены мишени, к которым солдаты выводились по крайней мере четыре раза в неделю. “Тайфурчи” называлась у эмира часть его войск, обученная по старой китайской методе и в нее, по большей части, были завербованы дунгане и кашгарские китайцы. Вооружение их состояло из (приблизительно около 2-х метрового) ружья, поддерживавшегося особой подставкой. Некоторые из этих допотопных орудий были фитильные, другие же – кремневые. Заряжались они пулей в полторы до трех унций весом. При каждой подобной фузее находились 4 солдата, под командой одного унтер-офицера, двое из них, во время выстрела, держали ружье на своих плечах (см. рисунок); било одно довольно далеко – шагов на 200, или 250. Британское посольство 1874 года присутствовало на маневрах этих тайфурчей – их было около 1,200 человек, разделенных на роты, по 10 тайфу каждая и снабженных значками. На те же маневрах участвовал еще особый род войск, солдаты которого назывались “тиграми”: вооруженные маленькими фитильными ружьями и большими щитами, покрытыми вычурными рисунками, они, составляли отряд стрелков. Маневрировали эти солдаты довольно отчетливо и быстро, формируя линии, колонны, переменяя фронт, с частою пальбой. Ими начальствовал китайский офицер, который командовал при посредстве особых сигналов, подававшихся им флагами или барабаном. “Тигры”, согласно древней “устрашительной” тактике китайцев, сопровождали свои упражнения разными жестами, гримасами и коверканьями. Кроме того, на смотру участвовали также и калмыки, вооруженные луками и стрелами. Главное командование войсками сосредоточивалось в руках эмира. Иерархия была основана на десятичном исчислении, т.е. низший начальник командовал 19-ю, далее шел пятидесятник, сотенный командир, над мин-баши, или начальником тысячи, стоял лашкар-баши, командир более значительного отряда.

Улицы Кашгара – тот же калейдоскоп ярких костюмов и нарядов, как в Ярканде, как во всяком восточном городе вообще. Его базары, между прочим, переполнены товарами, привезенными из русских пределов. Кашгар – значительный торговый центр, находящийся в сношениях с русским Туркестаном и Кульджой. По улицами и на площадях города, нередко можно видеть известный восточный тип – дервишей – этих нищих, фокусников, поэтов и музыкантов. Они по большей части дают народу нечто в роде публичных духовных концертов, сопровождаемых плясками. Надо, однако, заметить, что дервиш, играющий столь важную роль среди темных, фанатизированных масс Востока, здесь, в Кашгаре, где, под влиянием китайского владычества, фанатизм сильно ослабел, далеко не пользуется таким значением.