Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

В Средней Азии. (Из записок русского путешественника)

Description

Автор: Стремоухов

Заглавие: В средней Азии

Подзаголовок: Из записок русского путешественника

Источник: НИВА

Год издания: 1879

Номер: 23

Страницы: 442-445

Иллюстрация: Вид города Самарканда с Ригистанской площади. Рис. Тайлор, грав. Бертран

Жанр: Описание поездки

с.462,464-465,468-469

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i137.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i138.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i139.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i140.html

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i141.html

Categories

Абдул-Гафар-Бек Абдул-Хан Аллах Арба Арбакеш Архитектура, мавританская Арык Афросиаб Баба-Бек Базар Барон Башня Бек, уратюбинский Бек, шахрисябский Бульвар Бухара Бухарец Военное дело Война Войско Восточные слова Гарнизон Геджра Генерал-губернатор Географические названия Герой Город и архитектура Госпиталь Гробница Гур-Эмир Гуссейн-Бек Дворец Дворец Куг-Таш Джелан-Ата Джура-Бек Джюзак Еда и напитки Жилище и утварь Забор Заил Записка Защитник Земледелие и ирригация Зеравшан Изразец Индия История Калиф Осман Калмык Камыш Капитан Карагач Картина Киргиз Китай Кишлак Климат Ковер Комендант Конфессиональные группы Коран Край, туркестанский Кукуруза Купол Кушбеги Кымары Кыныгель Ловкость Лошадь Магомет Майор Медрессе Медрессе-Ханым Мечеть Рахбат Мианкальская долина Минарет Монгол Мост Мулла Мусульманин Надпись, арабская Надпись, куфическая Надпись, персидская Назаров Огород Омар-Бек Отряд Офицер Оценка Памятник Пенджакендец Площадь Погода Подполковник Политика Профессиональные группы Пустыня Путешественник Пшеница Религия Рис Русский Рустем Сад Самарканд Самаркандец Самооценка Святилище Скатерть Солдат Средняя Азия Степь Столица Таксыр Тал Тарантас Ташкент Тимур Тимури-Табарих-наме Транспорт Тур Туркестан Тут Улуг-Бек Ургутец Урюк Фанатизм Фауна Флора Фон-Штемпель Хан Ханство Ходжа Хозрети-Рахбат Храм Царство Царь Церковь Цитадель Шахрисябец Штукатурка Эмир Куг-Таш Этнические и племенные группы Язык Ямщик

Editor

МB

Text

В средней Азии. (Из записок русского путешественника).

Н. Стремоухов.

– Не правда ли таксыр? грустно смотреть теперь на этот край?... А ведь не то было в славные времена Тура, Заила, Афросиаба, Рустема, Тимура и других великих людей!... Видно Аллах разгневался на род человеческий за грехи, - за то, что не сумел сохранить в чистоте истинную веру, завещанную Магометом... Разгневался Аллах и наслал на нас грешных всевозможные беды. От славных могущественных государств что осталось?... одни лишь воспоминания. Что теперь эти богатые, красивые, многолюдные города?... громадные и безобразные развалины; только по некоторым полуразрушенным дворцам, медрессе и мечетям можно еще судить, - какие великие здания воздвигали наши предки. Кишлаки , сады и поля теперь бесплодны, песчаные степи. А с людьми что стало?... и выговорить страшно. Нет уже более знаменитых батырей, непобедимых эмиров, ханов, беков – остались одни торгаши, готовые продать веру, честь, семью и родину! Страсть к наживе так обуяла, что за какие-нибудь 120 руб. продали священный коран, писанный третьим калифом Османом...

Так говорил ученый мулла Хайрулаа Юпусов, сопровождавший меня из Ташкента в Самарканд. По всей вероятности эти грустные думы были навеяны голою степью, которую мы пересекали. Погода стояла жаркая; ни малейшего ветерка, ни одного облачка на темно-синем небе, ни одного кустарника, под тенью которого можно бы было приютиться от палящих лучей июньского солнца; взглянешь на право, на лево, назад или вперед – повсюду одно и то же – песок, песок и песок. К этому еще мелкая пыль, густыми облаками несущаяся из-под колес тарантаса и из-под копыт тройки бойких степняков, быстро уносивших нас по ровной, как скатерть дороге. И мне сердце жгла какою то неопределенною тоскою безотрадная картина, раскинувшаяся перед нами. Желая как-нибудь развеять тяжелое впечатление, я обратился к мулле с вопросом:

– Неужели вы уверены, что эта степь была когда-нибудь населена и имела такой вид?

– Прочтите Тимури-Табарих-наме и другие древние писания, послушайте старожилов и вы увидите... ответил мулла. Люди сведущие говорят, что прежде соловьи перелетали с дерева на дерево от самой священной Бухары до Ташкента. Ясно, вся страна была покрыта зеленью и люди пользовались всеми земными благами, которых потом их лишил за грехи Аллах. Настали тяжелые времена: одна война сменялась другою, население гибло, земли пустели и страна стала пустыней... Один Тимур – сколько пролили он человеческой крови!...

Облако пыли ворвалось в тарантас и обдало нас белым порошком. Мулла закашлялся и замолчал. Когда облако рассеялось, я снова принялся расспрашивать почтенного ученого, сильно меня заинтересовавшего. Я еще мало был знаком с Туркестанским краем и в особенности с его историею.

– Какие же памятники оставил после себя Тамерлан?

– Вот скоро будет один, ответил мулла. Тимур много хорошего уничтожил, - да много и сделал, чтобы слава о нем перешла на долгие века из рода в род... И по дороге услышите о нем, а больше всего в Самарканде.

В нескольких верстах от г. Джюзака или Ключевого укрепления, как его называют русские, тянутся высокие холмы, которые образуют широкое ущелье Джелан-Ата, получившее свое название от речки, когда-то многоводной, но теперь очень мелкой. По этому ущелью, усыпанному мелким булыжником и песком, пролегает почтовая дорога; одиннадцать раз приходится переезжать в брод через речку или, вернее сказать, горный ручей Джелан-Ата. Почти у самого входа в ущелье, по обеим сторонам дороги возвышаются две громадные скалы: левая, несколько наклонная, покрытая сплошною массою мха и низкорослого кустарника, правая же отвесная и голая скала, (Рис. 5) это ворота Тимура.

– Вот первый свидетель величия Тимурленга , заговорил мой мулла.

Мы остановили ямщика, вылезли из тарантаса и подошли к правой скале. Мулла рассказал следующее:

– Эти две скалы называются Тамерлановыми воротами. Этим самым ущельем великий завоеватель проходил со своими несметными полчищами, намереваясь наказать Китай, не хотевший признать его ханом всего мира. Несмотря на добрые советы Кушбеги Кымары, Тимур выступил в 743 году геджры из Кыныгеля. Но его мечтам не суждено было исполниться: у самых пределов Китая смерть постигла Эмира и его верного Кушбеги. Погиб могущественный повелитель Средней Азии, Индии и других стран, и царство распалось на мелкие Ханства. Правда, после него царствовали великие ханы, но Туркестан лишился уже навсегда единства и скоро дошел до того жалкого положения, в котором он теперь... Не одного Тимура пропускали эти ворота: много ханов прошли здесь со своими войсками, тысячи людей пали под этими скалами, в ужасных, кровопролитных сражениях. Вон на скале два отшлифованных камня! Видите, еще сохранились на них надписи, - на одном персидская, на другом арабская. Надписи гласят: одна о поражении, нанесенном Эмиром Бухарским Абдулла-Ханом Китай Кинчакам, - пало столько, что вся река окрасилась кровью. Другая надпись говорит о великой победе, одержанной над монголами Улуг-Беком . Через эти ворота совершилось переселение калмыков и киргиз.

Задумавшись, стоял я перед массивною скалою и смотрел на ее темные бока, изрытые глубокими трещинами, на надпись, напоминавшую страшные события, и на единственных обитателей Тамерлановых ворот – грифов, гнездившихся в трещинах скалы и резким криком нарушавших мертвую тишину мрачного ущелья. Мы поехали дальше по направлению к Самарканду.

Одннобразная степь кончилась, когда мы въехали в долину Зарявшана. Все разом изменилось. Пустыни как не бывало: потянулись сады, поля, засеянные рисом, пшеницей, кукурузой, огороды с низенькими глиняными заборами, арыки, тянувшиеся прямыми светлыми лентами по разным направлениям; от тала, карагачей, тута, урюков и других деревьев веяло свежею зеленью и приятною прохладою. Забыв усталость, пыль, жару, мы упивались великолепным воздухом и зрелищем. Близость большого города была заметна. Вот мы доехали до быстрого Зарявшана, - священного Нила Средней Азии, оплодотворяющего всю Мианкальскую долину. Далеко по притокам и арыкам разносится его драгоценная влага, питающая целую страну. Хотя река быстра и широка, через нее переправляются однако в брод. Нас и вещи наши переместили на высокие арбы и мы почти вплавь двинулись к другому берегу; за нами, под громкий крик ямщика, последовал и тарантас. Все завертелось, задвигалось вокруг нас; то мне казалось, что мы кружимся на одном месте, то каждую секунду я ожидал, что лошади ослабеют и нас далеко занесет сильным течением. Но, благодаря ловкости арбакеша (проводника) мы преодолели все трудности, проплыли мимо двух гигантских сводов, которые оказались остатками моста (рис. 2) постройки Абдула-Хана – взобрались на крутой противоположный берег и проехали городскую стену, глиняную, не ровную, местами почти совсем обрушившуюся.

Тогда нашим глазам предстал во всей красоте Самарканд, - древняя столица Туркестана. Общий вид города весьма оригинален. (Рис. 1).

Из массы садов, низких глиняных стен, плоских крыш из камыша и земли, резко выделяются высокие минареты, башни мечети, медрессе, - все древние постройки прежних Эмиров, хотя и полуразрушенные, но величественные; узкие, кривые улицы, темные базары под сводами, низенькие, крошечные лавчонки – все это весьма своеобразно. Когда то Самарканд славился своими постройками, но теперь немного осталось от минувшей славы: непогоды, землетрясения, невежество и апатия с каждым годом более и более разрушают остатки мавританской архитектуры. Штукатурка отпадает, разноцветные изразцы трескаются, сваливаются в большие груды и покрываются пылью и мусором. За то с каждым годом более и более вырастает европейский город: проводятся прямые улицы, глиняные лачуги заменяются стройными кирпичными домами, бульвары тянутся по обеим сторонам улиц, пруды очищаются, садики красиво планируются. Базар, сожженный во время войны с бухарцами, выстроен заново, лучше, чище и просторнее прежнего; на главной улице виднеется изящная церковь, во имя св. великомученика Георгия Победоносца; кругом большой цитадели оставлена широкая эспланада для обстреливания города; самая же цитадель совершенно перестроена русскими. Не далеко от церкви возвышается по середине площади скромный белый памятник над могилою офицеров и солдат, убитых, во время осады Самаркандской цитадели, (рис. 3) возмутившимися беками шахрисябским, уратюбинским и другими.

30 мая 1868 г., до 25 тыс. Шахрисябцев под предводительством Джура-Бека и Баба-Бека, 15 т. Китай-Кинчаков во главе которых был Адил-Дахта и 15 т. Ургутцев, Пенджакендцев, и Самаркандцев под начальством Гуссейн-Бека, Абдул-Гафар-Бека и Омар-Бека, ворвались в Самарканд и осадили цитадель (рис. 4) в которой заперся комендант Самаркандский, майор барон фон-Штемпель с отрядом в 752 человека, при двух русских орудиях и 24 отбитых до этого у бухарцев. Деятельными помощниками майора в защите были подполковник Назаров и войсковой старшина Серов. Без труда овладев городом и сплошною стеною оцепив цитадель, неприятель в течение десяти дней, непрерывно днем и ночью, тревожил слабый отряд защитников. Чуть не каждый час приходилось нашим героям то в одном месте, то в другом, то в нескольких местах разом отражать приступы громадных скопищ мусульман; несколько раз неприятелю удавалось даже ворваться в цитадель, но каждый раз от дружного натиска защитников, он был обращен в бегство. Бухарцы еще потому были смелее, что хорошо знали численность гарнизона и, не смотря на это, гарнизон успевал совершать удачные вылазки и в свою очередь часто беспокоить неприятельское войско. Насколько было безвыходно положение защитников, можно судить из слов самого барона Штемпеля...

На следующий день после моего приезда я поспешил посетить гробницу Тамерлана, называемую Гур-Эмир. (Рис. 6). Подобно всем памятникам тамерлановской эпохи, мечеть эта построена в изящном мавританском стиле. Гур-Эмир находится в южной части города, правее Бухарских ворот, имеет два минарета в 80 футов вышины и два купола (один большой, другой поменьше) ярко-бирюзового цвета. Хотя здание сильно пострадало от времени, но еще довольно ясно сохранились искусная лепная работа, разноцветные изразцовые кирпичи и древние куфические надписи. Двор, ведущий к этому святилищу магометан, весь вымощен квадратными, жжеными кирпичами. С правой стороны мечети проделано большое, украшенное резьбою из карагачевого (черного) дерева, окно, из которого виднеется значок Тамерлана. Вступив во внутренность храма, взором посетителя представляется большое четырехугольное помещение, из которого идет темный коридор с дверями, ведущими в несколько маленьких комнат, предназначенных для мулл; в эти комнатки свет проникает только через небольшие окошки, вделанные в потолок. В конце коридора находится обширное, светлое помещение, в котором покоится прах знаменитого Тимура. Над могилою лежит черный камень, почитаемый мусульманами святынею, на котором вырезаны молитвы и имена предков Тимура. Там же похоронено несколько приближенных Эмира. В прежнее время могильный камень был окружен изящною, резною, мраморною решеткою, от которой сохранился только небольшой кусок. Ныне, по приказанию генерал-губернатора, решетка эта реставрирована. В боковых часовенках погребены жены грозного Эмира и члены его семьи. Недалеко от Гур-Эмира возвышается мечеть Рахват, построенная Тимуром в память святого Хозрети-Рахват. (Рис. 7).

В тот же день, руководимый муллою, я посетил мечеть, воздвигнутую Тимуром над могилою святого Кутуб-Чардагюма, дворец Куг-Таш и Медрессе-Ханым. В особенности последние два здания достойны внимания. Дворец Эмира Куг-Таш (ныне в нем русский госпиталь) расположен внутри цитадели. Название свое дворец получил от серого камня, находящегося в одном из его внутренних дворов, под крытой деревянной галереей. Камень имеет 1 ? аршина ширины и 4 ? аршина длины, против него вставлен в стену другой камень (на котором вырезано имя Шейха-Ахмеда) формою своею очень похожий на гусиное яйцо, а по сторонам его виднеются на стене две каменные доски, исписанные молитвами из корана.

Издалека приезжают благочестивые Ходжи (прямые потомки Магомета) для поклонения Куг-Ташу. По преданию он привезен из Китая. Около камня перед небольшою площадкою стоял трон Тимура, на котором Эмир восседал в дни суда и расправы.

В северной части Самарканда возвышается Медрессе-Ханым. Издали можно видеть его три башни и многочисленные куполы. Здание это сооружено старшею женою Тамерлана. Чтобы войти в него, нужно подняться на 90 футов по большой каменной лестнице, затем пройти длинный коридор, оканчивающийся резною дверью, исписанною изречениями. Внутри храма находятся комнаты: одна для мулл, три для совершения пяти намазов, одна со сводами – приемная, устланная коврами, и одна темная, в которой, как утверждают фанатики муллы, покоится прах святого Шах-Зинды (живого Царя). Из последней постоянно раздается странный, неопределенный шум, похожий на журчанье ручейка. Шум производится ветром, дующим в раковину, находящуюся в глубине комнаты; но мусульмане объясняют это иначе: они говорят, что покоящийся в этой комнате святой Шах-Зинда живет и по настоящее время и скрывается там, в ожидании конца мира и что именно он производит этот шум.