Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Вести из Зардоба (о судебной реформе) (усл)

Description

Статья Гасан-бека Зардаби (1842-1907) была опубликована в газете «Каспий», 1889, № 22. Также напечатана в книге: Гасан-бек Зардаби. Избранные статьи и письма. Баку, 1962.

Categories

Администрация Байрамбек Беглец Бегство Военное дело Восточные слова Всадник Географические названия Гет Зардоб Земледелие и ирригация Кандалы Карадолаг (кочевье) Каторжник Копак-оглу Кочевник Кочевье Лошадь Майор Нукер Помещик Право и судопроизводство Пристав Протокол Профессиональные группы Реформа, судебная Сальяны Суд Судья, мировой Сулейман-бек Мамед-Эмин-бек-оглу Транспорт Уезд, шушинский Фауна Шемахинская тюрьма Шир-Али-бек Шиша Штраф

Editor

Sh.M.

Text

Зардоб, 20 января. Вот уже 20 лет, как введена у нас судебная реформа. Мы уже свыклись с нею, но на первых порах случались такие казусы, о которых и теперь нельзя вспомнить без улыбки. Не зная каковы новые порядки, многие из людей старого покроя попадались, что называется, как кур во щи.

Припоминается мне первый день открытия заседания у мирового судьи в Сальянах. Открытие это было торжественное. Почти все жители пошли смотреть, что это за публичное разбирательство и гласный суд: пошел туда вместе с другими и бывший влиятельный помещик майор Шир-Али-бек. Он поместился в первом ряду и глаз не сводил с судьи. На самом интересном месте разбора нукер майора Шир-Али-бека входит в камеру и зовет своего господина. Тот оглядывается и односложно говорит: «гет» (ступай). Через несколько минут человек снова зовет его. Почтенный майор, заинтересованный разбором, вскакивает и кричит во все горло: «Гет, копак-оглу!» (пошел вон, с… с…). Судья останавливает разбирательство, вызывает к судейскому столу Шир-Али-бека и, составив протокол, предлагает заплатить 3 руб. штрафа.

- За что, г. судья, что я сделал? – спрашивает наивный майор.

- А за то, что вы ругаетесь, - говорит судья.

- Кого я ругал? Ведь я не вас ругал и не кого-нибудь из посторонних. Я обругал своего нукера, которому плачу за это жалованье. Вам какое дело? Ведь он за это на меня не жалуется?

Судья просит его не распространяться и заплатить 3 руб.

Шир-Али-бек вынимает из кармана 3 руб., кладет деньги на стол и громким голосом, обратившись к зрителям, говорит: «Какой это суд? За то, что я своего нукера ругаю, меня штрафуют». Судья берет лист бумаги, пишет другой протокол и предлагает ему заплатить еще 3 руб. за нарушение тишины. Шир-Али-бек, заплатив и эти 3 руб., быстро выходит и только на дворе отводит, наконец, душу.

С другим влиятельным лицом, Сулейман-беком Мамед-Эмин-бек-оглу, случай был посерьезнее. Какой-то пристав, Байрамбеков, пригласил его к себе повесткою. Тот не явился. На другой день пристав, случайно увидев его, раскричался на него. Сулейман-бек, конечно, не остался в долгу. Был составлен протокол об оскорблении при исполнении служебных обязанностей, и Сулейман-бека заперли в шемахинскую тюрьму вместе с каторжниками. Ему стало душно в этом вертепе, и он просил смотрителя позволить ему выйти во двор подышать свежим воздухом; тот не разрешил. Сулейман-бек вышел сам. Часовые, по приказанию смотрителя, бросились на него, схватили его и потащили в камеру. Тут он подрался с ними и обругал смотрителя. Был составлен протокол и возникло новое дело. Через несколько времени Сулейман-бек был выпущен на свободу до разбирательства дела, но он не дождался этого разбирательства и скрылся. С тех пор, около 15 лет, он считался беглецом.

В прошлом декабре один из полицейских приставов Шушинского уезда прибыл в кочевье Карадолаг, где в то время скрывался Сулейман-бек. Последний, не будучи в состоянии влачить свою жизнь в такую, как ныне, суровую зиму, явился с повинною. Пристав заарестовал его и вместе с двумя всадниками отправил в Шушу. Всадники на дороге связали ему руки и заковали в кандалы. Сулейман только тут очнулся, глядя на кандалы и веревки, он вспомнил, вероятно, тюрьму и решил лучше умереть на свободе. Ночью, когда в какой-то деревне всадники заснули, Сулейман-бек поднялся, развязал себе руки, снял кандалы и, сев на одну из лошадей, скрылся. Бегство при таких условиях тем более удивительно, что беглецу теперь не менее 80 лет.

Г.-б.