Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Не в добрый час

Description

Автор: Каразин

Заглавие: Не в добрый час

Источник: НИВА

Год издания: 1885

Номер: 46

Страницы: 1098-1100, 1102-1103

Жанр: Рассказ

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i178.html

Categories

Азия Аул Бескормица Бог Взятие Винтовка Военное дело Восточные слова Географические названия Геология и минеральные ресурсы Дешевизна Джида Еда и напитки Казалинск Камыш Каразин Картина Киргиз Климат Козел Кочевник Курьер Лошадь Музыка Мясо Оценка Печать Подвиг Политические и общественные организации Полуидиот Почтовый тракт Профессиональные группы Пустыня Путешественник Рассказ Религия Россия Рыба Скотоводство Собака Солнце Солончак Соль Сыр-Дарья Тарантас Ташкент Терновник Тигр Транспорт Туман Фауна Флора Форт № 2 Холод Чаща Чемодан Этнические и племенные группы Ямщик

Editor

MB

Text

Не в добрый час.

Лет двадцать тому назад, известный орско-казалинский почтовый тракт был еще едва намечен.

Тогда, по взятии Ташкента, мы впервые плотно уселись в бассейне Сыр-Дарьи и, конечно, с первых дней своего нового местопребывания, ощутили настойчивую и неотложную надобность в правильных путях сообщения с метрополиею... Первой соединительной артериею и должен был служить орско-казалинско-ташкентский тракт, первая половина которого, до Казалинска, то есть до устий Сыра, кое как существовала уже раньше.

Правильное движение почт и пассажиров по этим пустыням, сыпучим пескам, тонким солончакам и береговым чащам (Джунглям) было тогда почти немыслимо: местные кочевники положительно не понимали такого, хотя бы и простого, дела, а выписывать весь много тысячный состав почтогонятелей из России было немыслимо. Самые местности представляли препятствия чуть не на каждом шагу; дурная соленая вода и бескормица, при непривычном труде, морили лошадей тысячами... Косоглазые полуидиоты-номады не умели справляться с упряжкою, и калечили в дребезги экипажи... В дорогу надо был запасаться на месяц, а то и более, всем необходимым... И то, что теперь, двадцать лет спустя, кажется положительным пустяком, легкою и даже приятною двухнедельною прогулкою, то тогда представлялось великим подвижничеством, требовавшим массы энергии, твердости духа и плоти: чуть ли не чем-то в роде геркулесовых подвигов.

Был уже октябрь месяц и, хотя днем жарило солнце порядочно, за то ночью ртуть падала градуса на четыре ниже нуля, и резкий холод давал себя чувствовать тем, кто не запасся теплою обувью и шубами. Стали перепадать уже дожди: солончаки раскисли и образовали местами топи, местами промоины – станцию в тридцать пять верст одолевали, да и то слава Богу, одну целый день.

В форте № 2, по туземному Кармакчи... Экипажи эти служили и жильем для своих владельцев, так как дымная, до невозможности грязная, темная коморка “для приезжающих” положительно не могла вместить и одной трети многострадальных путешественников.

... У нее в Ташкенте есть муж, оказавшийся даже моим хорошим знакомым, старослуживым степняком, решившимся, наконец, выписать из России, навсегда, свое семейство.

– Теперь, вот, как у вас в Азии покойно стало, - взял да и выписал... Страсть как нонишние порядки ваши расхваливал! Житья лучше не надо!

– Это точно! заметил я, - только дорога то, я думаю, тяжеленька вам показалась!

Ездил в аулы верст за пятнадцать и только к вечеру добыл, наконец, кое какую сборную тройку, которую и принялись киргизы припутывать к оглоблям экипажа – иначе нельзя назвать подобную невозможную запряжку.

У меня лично никакого экипажа не полагалось. Во-первых потому, что колеса составляли главное препятствие на пути, во-вторых – клади у меня было всего одна винтовка с надлежащим количеством патронов, записная книжка, она же и рисовальный альбом, да маленький чемоданчик, весом фунтов шесть, не более, со всем содержимым, и я предпочитал путешествовать верхом, что, с моей привычностью, - дело легкое, а главное – надежное, ибо всякая степная кляча под верх годится, и двигаться таким образом можно без задержания.

Оседлал я корноухого киргиза, оказавшегося для хомута негодным, так как у него было все плечо стерто и образовало сплошной струп...

Дорога сначала была гладкая, сносная и грязь не глубока, а к ночи стало морозить. Путь пошел низом, почти у самого берега Сыра, густою зарослью. Слева расстилалась сплошная цепкая чаща – камыша, колючего терновника и серебристой джиды, справа, сквозь сетку того же колоссального камыша, светилась поверхность большой реки, противоположные берега которой сплошь затянуло поднявшимся над водою туманом.

Жалкие клячи давно уже еле брели шагом: киргиз-ямщик дремал под своим косматым малахаем, распустив возжи, и сползя, для удобства должно быть, с козел на передок тарантаса.

...Расспрашивала меня про своего мужа, да про все, что могло касаться их будущего житья-бытья на чужой стороне, и очень радовалась, узнав о дешевизне мяса, рыбы и всего прочего...

– Писал он мне все это... Да что-то не верилось... этакая благодать! сообщила она. Ну а как же насчет осетрины: неужли-же за полтину целого пудового купить можно?

– Можно и дешевле...

... Придется заночевать здесь, на дороге... Это не беда, дело привычное! а в том беда, что место недоброе...

Дело в том, что в этих местах плодятся тигры – и порядочно их, а зверь этот только по ночам выходит на добычу, и всегда держится по близости дороги... Шансов больше не хорошую наживу.

– Что это, словно дети плачут? спросила меня Марья Алексеевна.

– А чакалки на том берегу... Они всегда к ночи музыку затевают, отвечаю я.

– ...Это пустяки – мелочь, не страшней простой собаки... На воровство только больно повадливы...

Киргиз, что под козлами спал, встряхнулся и чуть было под колеса не свалился... Это тройка чего-то прыти набралась...

Говорю киргизу: делать тебе здесь нечего... Выпрягай лошадей, ганда на станцию! Скажи там: “курьер казенный на дороге сидит, чтобы свежих прислали...”

– Не поеду... Боюсь! отвечает косоглазый. На дороге джул-барс (тигр) сидит: он меня съест...

– Весьма возможно, соглашаюсь с ним... Ну, оставайся!..

Малайка отстегнул постромки, распустил супонь, нахлобучил малахай, - спать собрался.

Прямо против нас, с левой стороны дороги, меж черных стеблей камыша, торчит большая круглая голова, топорщатся характерные кошачьи уши и янтарно-зеленоватые глаза в темноте искрятся...

Смотрю я пристально в ту сторону, а самого назад оглянуться тянет какая-то сила... мельком покосился, а сразу, и с правой стороны дороги, такую же голову заметил, только ниже немного, словно на передние, вытянутые лапы припавшую...

Проснулся киргиз, юркнул под тарантас и шепчет:

– Пропали мы... кончал джул-барс Малайку...

Это была песня... нехитрая монотонная песня номада... Ямщики-киргизы так поют, когда возвращаются на станцию с обратными лошадьми...

...В то же мгновение другая, приземистая, полосатая масса, беззвучно шмыгнула через дорогу и слилась с фигурою прискакавшего коня... Что-то тяжело рухнуло... Мелькнули растопорщенные ноги, копытами кверху... камыши затрещали под тяжестью массы, которую тигр, очевидно, волок с дороги в чащу... Я видел его напряженный загорбок и изгибы спины – и, не знаю уже как, - почти бессознательно, спустил курок своей винтовки.

Молчит только киргиз мой, что под тарантасом сидит, обезумел от страха, - язык отнялся должно быть...

Шолобов ехал впереди, а провожающий его киргиз – по обыкновению, сзади. Тигры предпочитают всегда начинать с задних, и первый из них моментально опрокинул несчастного ямщика, навалившись на него и на его лошадь... Шолобов не из тех, которые теряются в подобные минуты – он соскочил с лошади и, в трех шагах, пустил пулю прямо в лоб увлеченного, ослепленного кровью хищника и положил его на месте... Лошадь же его, - бросившаяся на утек, сделалась добычею тигрицы меняно в то мгновение, когда с размаху налетела на нашу тройку...

С большим трудом удалось нам вдвоем успокоить и привести в сознание бедную Марью Алексеевну... Вытащили киргиза из-под тарантаса... Тот вдруг расходился во всю и неистово принялся орать и посылать по адресу проклятых “джул-барсов” весь лексикон отборных ругательств.

– Молчи! кричали мы ему.

Надо было во всяком случае не терять времени и идти на помощь тому несчастному, что побывал уже в тигровых лапах...

– Это близко... полверсты, не больше... Пойдем скорее... пригласил меня мой приятель.

Страшная картина представилась нашим глазам на месте катастрофы!

Смертельно раненая лошадь лежала посреди дороги, едва поднимая свою голову, и тотчас же бессильно опуская ее на землю... Около, вплотную, ничком, вытянувшись словно ковер, лежал на повал убитый колоссальный тигр, прикрыв своим трупом тело бедняги-ямщика... Лужи крови дымились, всасываясь в промерзшую грязь...

...Затем принялись освобождать несчастного киргиза...

Шолобов махнул рукою и отошел в сторону... Стоило только взглянуть на то как распорядился с своею жертвою полосатый зверь, чтобы убедиться в полной бесполезности всякой помощи