Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Очерки Сибири. Семиреченская область. III. Гора Каскыр-Тау.

Description

Н. Каразин.

Очерки Сибири. Семиреченская область.

III. Гора Каскыр-Тау.

+ рис. Гора Каскыр-тау. Иссык-Кульский край. С аквар. Н. Каразина, рис. на дереве В. Адан, грав. Боярский.

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i73.html

НИВА, 1875, №20, стр. 308-310.

язык: русский

очерк

Categories

Адан, В. Администрация Бурка Винтовка Географические названия Жилище и утварь Кара-киргиз Каскыр-Тау (гор.) Кибитка Климат Кочевник Край, иссык-кульский Лошадь Медведь Область, семиреченская Одежда Проводник Связи Сибирь Собака Туман Фауна Этнические и племенные группы

Editor

АМ

Text

Н. Каразин.

Очерки Сибири.

Семиреченская область.

III. Гора Каскыр-Тау.

Гора Каскыр-тау. Иссык-Кульский край. С аквар. Н. Каразина, рис. на дереве В. Адан, грав. Боярский

Кругом была непроницаемая темнота, да еще туман вдобавок, - тот густой, непроглядный, черный туман, который скрывает от нас все предметы, хотя бы они находились не более как в двух шагах от вас. За этим туманом мы ничего не видали кроме наших лошадей, которых вели в поводу, так как тропинка была очень крута, - и мой слуга, он же и проводник, - не решился ехать верхом и мне посоветовал тоже.

– Иди, да щупай дорогу; ногой щупай осторожно! - остерег он меня.

И мы действительно шли и щупали, медленно, шаг за шагом подвигались вперед, пока, наконец, не стали.

– Прибыли? - осведомился я.

– Дальше нельзя идти... Разве завтра, когда светло будет, сообщил мне Байтак.

Я знал, что тут, где-нибудь поблизости, должна находиться стоянка наших топографов-съемщиков, - и я именно рассчитывал провести ночь в их войлочной кибитке.

И вдруг все это рушилось разом, от одного слова: “дальше идти нельзя”, произнесенного решительным, безапелляционным тоном моего проводника.

Я, Байтак и наши две лошади – только четыре живые существа посреди этого тоскливого безмолвия.

– Подержи лошадей, – я пойду чего-нибудь поищу – огня развести...сказал Байтак и передал мне поводья своей лошади. Да смотри, с места не трогайся – тут обвал большой, дна не видно... и справа тоже круча... Осторожнее!

Едва он отошел шага четыре, как тотчас же исчез поглощенный туманом. Его “чалый” повернул морду вслед за хозяином и тихо заржал…

– О-го-го, ответил ему голос Байтака уже довольно далеко...

Я остался один... Жутко, боязно было в этом глухом безлюдье. Казалось, и лошади разделяли со мной это неприятное ощущение... Они тревожно поводили ушами, пофыркивали – и плотно жались друг к дружке...

– Гей! Гой! послышался снова голос Байтака... Он, видите, не мог отыскать меня и окликивал. Я отозвался.

– Слышу! раздалось спустя минуту – ближе. – Ну, вот я!

Показался Байтак совсем не с той стороны, откуда я его ожидал.

Он принес целую охапку сухих пихтовых сучьев и разного бурелому – и скоро яркий огонь осветил кругом все тот же туман, который от этого красноватого пожарного света показался еще гуще, еще непроницаемее..

– Есть хочется... первый начал Байтак.

– Хотелось бы и мне... отозвался я ему, – и в тоне моего сочувственного восклицания ясно слышалось: - мало ли что хотелось бы, да когда нечего, так зачем и выражать эти несбыточные желания.

– И как это мы с дороги сбились! начал было я удивляться.

– Ничего не сбились! самоуверенно произнес Байтак.

– А где же стоянка!.. Где кибитка?! По расчету времени мы должны бы были быть давно на месте, или, по крайней мере, поблизости! не без досады и укоризны в голосе произнес я.

– Мы и поблизости, кибитка здесь!

– Что?!

Я посмотрел на своего кара-киргиза несколько удивленными глазами.

– Она тут!..

И Байтак кивнул головой на туман.

Внизу, - продолжал он, - близко!.. слышишь, собака лает! Вот опять!.. Слышишь?

– Ничего не слышу! сказал я, прислушиваясь и напрягая до последней степени все свои слуховые способности.

– А я слышу...Там, совсем внизу... правей немного... Обрыв – ничего не видно... Спуститься нельзя... Надо ждать до утра.

Он говорил обрывисто, короткими фразами, говорил и в то же время прислушивался, но только совсем не в ту сторону, где по его предположению, должна была быть желанная стоянка, а совсем в другую, в противоположную, - и в то же время рука его словно машинально, отыскивала пряжку ремня его винтовки.

– Что ты?..

– Ишь, – бродяги!.. Ого-го-го!

Лошади заворочались, храпнули – и повернули головы в ту сторону.

– Что там такое, что?.. встревожился я немного и тоже схватился за оружие.

– Ничего. Медведи бродят – двое их, - и Байтак совершенно успокоился, - и только так, на всякий случай, снял винтовку с плеча и положил ее около пол своей бурки.

– Ты, хозяин, ложись, спи, – я буду стеречь! – предложил мне мой кара-киргиз, заметив, вероятно как я раза три подряд клюнул носом.

……Но все эти предметы были одного, какого-то неопределенного, туманного цвета, словно это не были сами предметы, а тени их, отброшенные на зубчатую занавесь горного тумана. Эта была необыкновенно фантастическая волшебная картина!

Байтак не разделял моего восхищения и поспешно приводил в порядок наши седла и вьюки.

Перед нами появилось, разогнавшее туман, поднявшееся из-за Каскыр-Тау, декабрьское солнце.

– Каскыр–Тау! указал Байтак на темную массу напротив. – Кибитка! указал он вниз на самое дно котловины.

Аппетит наш разом, почти моментально, возрос до самой высшей степени, и мы начали спускаться вниз, не теряя больше ни одной минуты на созерцание тех чудес природы, которые раскрыло солнце.