Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Земледелие Заравшанской долины.

Description

«Нива», 1874, № 30, 465-467

Земледелие Заравшанской долины. (Очерк Н. Каразина).

(+ илл. Плуг в Заравшанской долине. Табачная плантация. Рис. Н. Каразин, грав. Напер)

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i54.html

язык: русский

статья

Categories

Азиат Ак-Кишмиш (сорт винограда) Ангрен Арык Атбау-чирас (сорт винограда) Баба-Ака (сорт винограда) Базар Бида Бурчок Бурьян Верблюд Восточные слова Географические названия Геология и минеральные ресурсы Город и архитектура Гуза Дараи (сорт винограда) Дженушка Джугарра Дождь Дыня Еда и напитки Жилище и утварь Затыр Земледелец Земледелие и ирригация Зеравшан Италия Кальян Канал Капуста Кара-Моиз (сорт винограда) Картофель Кишлак (сел.) Климат Кок Колесо Корм Кунжут Лето Лошадь Маис Макка джугара Масхар Мельник Мечеть Мешки Моиз (сорт винограда) Мороз Мусульманин Ниос Оазис, хивинский Омач Орел Орудия труда Охота Охотник Пшеница Работник Религия Рис Россия Руяк Сабзы Сакля Сахиба-кишмиш (сорт винограда) Скотоводство Сохи-би (сорт винограда) Табак Табак и наркотики Такан (1/6 десятины) Торговля Торык Урак Урюк Учкем (сорт винограда) Фауна Флора Франция Ходжа сераль (сорт винограда) Хусейне (сорт винограда) Центральная Азия Чиляни (сорт винограда) Шантал Шибулгоне (сорт винограда) Ширгази-кишмиш (сорт винограда) Шурнак Этнические и племенные группы Ясмук

Editor

АМ, MB

Text

Земледелие Заравшанской долины.

(Очерк Н. Каразина).

(+ илл. Плуг в Заравшанской долине. Табачная плантация. Рис. Н. Каразин, грав. Напер)

Вода! Это центр, около которого скучивается все оседлое население центральной Азии. Только там где есть вода, там, куда можно ее провести, - там только и возможна жизнь, возможно возделывание земли и добывание этим путем средств к жизни.

Девятимесячное жаркое лето без дождей – обеспечивает земледельцу теплоту солнечных лучей, - и эта теплота, гибельная в безводных местах, вызывает колоссальную растительность там, где есть вода, а с нею необходимая для растительной жизни животворная влажность.

Воду, как источник жизни берегут и дорожат ею; ее делят между собой, раздробляя на самые мельчайшие единицы. Вода есть даже меритель собственности. Никому не интересно знать - сколько у какого-то земли; это ничего не выражает. Только зная количество воды, находящейся в его распоряжении, можно точно определить величину его поземельного богатства. “Это богатый человек; у него шесть вод”, говорят обыкновенно... Это значит, что участок его земли орошается шестью ирригационными каналами (арыками).

Если бы вы могли подняться на значительную высоту, например, на высоту полета степного орла, и оттуда посмотреть вниз, на расстилающуюся под нами панораму, - вы увидите следующие поразительные контрасты. Обожженная, буровато-пепельная, мертвая степь разом превращается в ярко-зеленые, цветущие оазисы.

Границы эти определены резко. Смерть и жизнь сталкиваются лицом к лицу, вплотную. Разделяющая их линия и есть та самая граница, до которой только мог довести человек драгоценную воду.

Бесконечная сеть арыков, всевозможной глубины и ширины, бесчисленные шлюзы, запруды, подъемные плотины – все это вместе составляет самую сложную ирригационную систему, охватывающую весь плодоносный оазис.

Здесь кипит жизнь. Массы разнообразной зелени, пестрят глиняные сакли кишлаков, зубчатые башни и стены городов, купола мечетей. Там и сям мелькают цветные одежды едущих – и лоснятся голые, потные тела усталых работников, сверкают на взмахах железные китмени и серны... Слышатся самые разнообразные звуки: рев скота, ржание лошадей, призывные рожки мельников и шум мельничьих колес, стукотня лопат, гул многолюдных базаров... Какой контраст с мертвою, молчаливою степью, охватывающей со всех сторон этот полный жизни - зеленый оазис. И все вода – она всему причина. И где она – там жизнь; где ее нет - смерть.

Небольшое сравнительно пространство, орошаемое водами Заравшана и его притоков (правильнее: разветвлений), притянуло к себе массу оседлого населения, – и явилась необходимость раздробить всю годную для обработки землю на самые мелкие участки. Этим раздроблением вызвано ненормальное отношение количества земледельческого труда к обрабатываемому пространству. Слишком много рабочих рук и слишком мало земли. Труд земледельца дешев и вместе с тем дороги его результаты. С небольшого участка земли надо взять столько, что бы хватило на себя, и на семью, и на продажу, одним словом – покрыло собою все годовое содержание; каждым свободным аршином надо значит воспользоваться... так и делают – оставляя только небольшую часть, необходимую под постройки и дороги.

Обработка эта проводится самыми примитивными орудиями... Допотопный плуг, омач, изображенный на приложенном рисунке, - китмень, род лопатообразной кирки, - железные грабли, простая борона – вот и все; об усовершенствовании этих орудий не может быть и речи. Зачем – когда самые совершеннейшие орудие – человеческие руки, здесь ни почем – и глядя на эти аккуратно, геометрически расположенные грядки, глядя на эту почву рыхлую, как пух невольно думается, что здесь каждый комочек земли растерт между ладонями, каждая грядка взбита и сложена человеческими пальцами. Размеры моего очерка не позволяют подробно распространятся обо всех родах растительного богатства Заравшанской долины – и я ограничусь беглым обзором Заравшанской флоры, останавливаясь только на тех продуктах, которые играют наиболее важную роль в домашнем быту земледельца.

Первое место после пшеницы, бесспорно, принадлежит рису-шали – этому насущному хлебу всякого азиата.

В заравшанском хозяйстве господствует плодопеременная система; только несколько родов кормовых трав сеются на особо предназначенном поле, как, например люцерна, - о которой я буду говорить дальше.

Рис сеют обыкновенно после сбора пшеницы на том же поле; для него распахивают землю весьма тщательно от восьми до десяти раз крестообразно, т.е. вспахав по одному направлению, начинают пахать по другому поперек прежде проведенных борозд. Таким образом, земля разрыхляется до последней возможности

Затем, на готовую почву напускают воду и держат ее под нею трое суток, после чего воду спускают на соседние поля и дав земле немного просохнуть, разбивают ее валиками на небольшие квадраты, чтобы лучше удержать воду при последующих орошениях. Напустив снова воду, проборанивают землю перевернутой бороной, конечно, каждый квадратик отдельно, - и приступают к посеву.

Семена, предварительно вымоченные и проращенные, сеют прямо в воду, не спуская ее с поля. Борона, проходя перед сеятелем, взмучивает ил, который, оседая, прикрывает собой семена риса.

Первые восемь дней после посева воду держат на поле около полуаршинной глубины, в это время начинается подводный всход семян. Потом воду спускают дня на три, дают почве и молодым всходам несколько погреться на живительном солнце и затем снова затапливают поле, но уже на глубину значительно меньшую. Через двадцать суток опять спускают воду, дают полю согреться дня на три и затапливают уже последний раз, опять на полуаршинную глубину и оставляют так до вызревания.

Рисовое поле, созревающее и готовое к жатве, представляет оригинальное зрелище: вы видите перед собой озеро, на мутной поверхности которого колышутся густые метелки растений... Рисовое поле немного напоминает болото, - если бы только не эта правильная, резко очерченная форма четырехугольников.

Перед жнивом воду спускают окончательно, осушают землю, чтобы можно было ступать по ней ногами и принимаются жать серпом (урак), отличающимся от нашего только тем, что лезвие его не зазубрено, а выточено ровно. Сжатый рис оставляют лежать на месте для окончательной просушки, потом вяжут в снопы.

Урожай риса выражается – в среднем пропорциональном выводе – “сам – тридцать”, редко бывает менее “сам-двадцать”, зато достигает до “сам – сорока” и даже больше. Как видите, легенды о египетском плодородии имеют основания.

После риса по своему хозяйственному значению, бесспорно, стоит джугарра – сорго - великолепное растение, достигающее “до четырех” аршин роста; по виду своему оно напоминает известную кукурузу, но не имеет как та семенных початков, а оканчивается на верху роскошною метелкою, грациозно свешивающейся вниз от тяжести крупных зерен.

Землю для этого растения вспахивают также тщательно, как и под рис, только не заливают водой как этот последний и ограничиваются только периодическими орошениями.

Срок полного созревания джугарры считается десять месяцев; жнут ее, или скорее срубают – тем же ураком – после первых осенних морозов, семенные головки обрывают, и сушат, а стебли вяжут в снопы. Назначение стеблей – топливо, впрочем, в зеленом виде, мелко изрезанные, они составляют превосходный корм для скота, и часто жнутся до вызревания, именно для этой цели. Зерна вымачивают, кормят ими лошадей или мелют в муку, из которой пекут лепешки, очень похожие по виду и вкусу на маисовые.

Дешевле всего, я говорю относительно труда по обработке, достается заравшанскому земледельцу люцерна, по-узбекски дженушка, по таджитски бида.

Раз удобрив землю навозом или плодоносной глиною (шурнак) и вспахав поле, раз шесть, так же крестообразно, его разбивают на квадраты валиками как для риса, для того чтобы поле лучше удерживало напущенную воду; - затем засеивают его семенами этой превосходной кормовой травы и затем вся забота хозяина все целых 8-10 лет ограничивается только своевременным напуском воды, осушкой и жнивом. На такан земли (1/6 нашей десятины) высеивают около 2 пудов семян. Сеют в апреле, во второй его половине; первый укос бывает в июне, после покоса на свежие комли опять напускают воду в августе опять косят – и так в течение 10 лет ежегодно, по два, а иногда и по три укоса. Урожай в первый год бывает сравнительно незначителен, оба укоса дают до 300 снопов, каждый около 10 фунтов. На второй год поле дает 3 укоса по 200 снопов каждый; таким образом, урожай второго года превышает первый в два раза. На третий год рано весной, до всходов, землю еще удобряют, после чего поле дает самый обильный урожай: четыре укоса по 1000 снопов каждый. Какая десятина у нас на Руси может дать до 1200 пудов сена, а такан, как я уже сказал, значительно меньшей величины!

Если через каждые два года удобрять раннею весною поле дженушки, то пользование одним и тем же посевом может простираться до 15 лет. Почтенная цифра! Один такан, засеянный люцерной, совершенно обеспечивает хозяину годовое содержание двух лошадей, четырех коров и другой мелкой скотины, не считая верблюдов и ослов, которым не дают такого хорошего корма, предоставляя им на потребу бурьян и колючку, растущую в открытой степи и годную – за этим исключением – разве только на топливо.

На нашем рисунке, на первом плане изображены довольно оригинального вида грядки, расположенные последовательными рядами по двум противоположным направлениям. Это табачные грядки. Это растение, - без которого ни один мусульманин не может обойтись, - не входя в общий севооборот, сеется самостоятельно, на огороде, специально для него назначенном. Засевы производят в особых питомниках, вроде наших капустных рассадниках. И оттуда, по достижении достаточной силы в молодых стебельках, их рассаживают в грядки по бокам, ниже гребня... Табак требует самого большого, тщательного ухода, его нужно часто орошать, пуская воду в промежутки между грядок, выпалывать сорные травы... Табак при уборке разделяется на два сорта: зеленый (кок), который растирается в порошок и употребляется для нюханья (а также и до жвачки азиаты большие охотники), и затем на курительный, который, прежде чем пойти на кальян, выдерживается в ямах, плотно уложенный, пока не начнется в нем небольшое брожение, обуславливающее его крепость и аромат. Дней 10 табак лежит в этих ямах и затем уже вынимается, просушивается на солнце и набивается в мешки (капы) для продажи.

Как мануфактурное растение – первое место занимает хлопчатник – “гуза”.

Обработка земли под хлопчатник очень хлопотлива и требует много труда и внимания. Одно, что облегчает земледельца, это то, что хлопчатник не требует, даже не выносит, большой поливки. Поле разбивается грядками, на гребнях которых рассаживают самое растение. Описывать наружный вид этого общеизвестного растения я не стану: тысяча рисунков и описаний, вероятно, случалось видать и читать каждому.

За хлопчатником следует целый ряд масличных растений и между ними замечательнейшее – кунжут, из семян которого выжимают масло, идущее на самое разнообразное употребление, а также и в пищу. Маис, дающий очень питательное зерно, примешиваемое часто к рису, чечевица (ясмук), лен (затыр), сафлор (масхар), горох (бурчок), просо (торык), марена (руяк), дающее красящее вещество, кукуруза (макка джугара), употребление которой известно и у нас в южных полосах России. Наконец, огородные овощи, между которыми отсутствуют только картофель и капуста. Последние два растения занесены сюда только в самом недавнем времени, после заравшанского военного похода в 1868 году, и на солдатских, русских огородах принялись великолепно, – а по всем признакам с этих огородов распространятся и на туземные поля и гряды.

Кроме полей с хлебными растениями – приятно разнообразят пейзаж длинные полосы, засаженные дынями и арбузами, так называемые бахчи. Под эти последние отделяется часть ярового поля, хорошо разработанного и сильно удобренного. Всходы окучивают, разбивая между ними борозды, что придает вид грядок. Урожай дынь и арбузов с одного такана доходит до пяти тысяч штук; отсюда понятна эта дешевизна дынь и арбузов на базаре. Лучший по выбору арбуз вы можете приобрести за полторы копейки, много за три. На этом же поле сеются также лук (ниос) и морковь (сабзы), первый в довольно большом количестве, вторая в самом ограниченном, как прихоть – и употребление ее в домашнем хозяйстве самое незначительное.

В плодовых садах Заравшанской долины первое место принадлежит винограду, как по качеству плода, так и по его изобилию. Несмотря на сравнительно слабый уход за виноградниками, природа до такой степени благоприятствует произрастанию этой лозы, что в одной Заравшанской долине насчитывается до сорока пяти сортов винограда, превосходных по своему разнообразию и вкусу.

Виноделия у туземцев до нашего прихода не существовало, а потому виноград употреблялся только непосредственно в пищу или же провяливался и высушивался на солнце для вывоза на продажу. Чтобы дать понятие об изобилии и качествах этого плода - я перечту главнейшие сорта, с обозначением различий их между собой. Я буду приводить туземные названия этих сортов – и описание каждого сорта отдельно, например:

Хусейне, крупный, длинный беловатого цвета, очень сладкий.

Шакаракиль, средней величины, круглый, белый, сладкий.

Баба-Ака, зеленоватый, сладкий.

Моиз, очень похожий на шакаракиль, но гораздо крупнее.

Ходжа сераль, круглый с сильным пряным запахом.

Ак-Кишмиш, мелкий как горох, сладкий и без зерен.

Чиляни

Учкем

Дараи

-- красные сорта, по опытам виноделия давшие лучшие результаты.

Шибулгоне, очень крупный как слива, черного цвета.

Кара-Моиз, то же что просто моиз только черного цвета.

Сохи-би, черный круглый.

Атбау-чирас, приторно сладкий и чрезвычайно нежный.

Сахиба-кишмиш, розовый сахаристый.

Ширгази-кишмиш, розовый, овальной формы, и кроме этого еще сортов двадцать, имеющих каждый свое особенное название.

Дешевизна, до которой доходит виноград в этом крае, может поразить любого жителя даже благословенной южной Франции и Италии: 25 – 30 копеек за пуд, выбирая самые лучшие сорта.

Виноделию в этом крае предстоит самое блестящее будущее; если найдутся годные для этого руки, знающие свое дело не поверхностно, а как следует. По крайней мере, первые опыты позволяют на это надеяться.

Из фруктовых деревьев здесь мы находим яблоню, грушу, несколько сортов сливовых деревьев, вишню, черешню, фиговое дерево, абрикос (урюк) и персик (шантал); последние два замечательны необыкновенно нежным и приятным вкусом своих плодов и растут почти без всякого ухода. Кроме всего этого растительного богатства, красу здешних садов составляют громадные тутовые деревья, отягощенные в мае и июле месяцах мириадами беловатых ягод, не имеющих впрочем, особого применения к хозяйству; из неплодовых деревьев – особенно бросается в глаза стройный пирамидальный тополь и развесистый темно-зеленый карагач, - все вместе делает из этого оазиса один из самых роскошных уголков для жизни, а Заравшанская долина в этом отношении славится по всей центральной Азии, соперничая разве только с роскошным хивинским оазисом и долиною Ангрена – этой житницей всего, приобретенного оружием, края.