Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Письмо М.Т. Алиева Гасан-беку Зардаби от 22.03.1877

Description

Институт Рукописей НАН Азербайджана

Ф.3

Оп.1

Ед.хр. 100(5559)

Мамед Таги Алиев

1877 г., 22 марта

Русский язык

Документ представляет собой копию письма бывшего ученика Гасан-бека Зардаби Мамед Таги Алиева

Categories

Академия Алиев Армянин Арцруни Вачнадзе Военное дело Гасан-бек Географические названия Горец Город и архитектура Гостиница Грузин Грузия Дрентель Жандарм Кавказ Кавказец Калантаров Карсский Герой Князь Комитет Конфессиональные группы Кружка Лазарев Магометанин Малышев Москва Мусульманин Мышкин Налоги Обзор (газета) Одежда Одесса Оценка Парламент, английский Перчатка Петербург Печать Писарев Письмо Политика Право и судопроизводство Профессиональные группы Пругавин Россия Рубаха Русское образование Связи Социалист Студент Сюртук Татарин Убийство Шпион Эксплоататор Этнические и племенные группы

Editor

Sh.M.

Text

22 марта 1877 г.

Москва.

Многоуважаемый Гасан-бек!

Ваше письмо я получил. За новости постараюсь отплатить тем же. Вероятно, Вам пришлось читать в газетах об убийстве одного шпиона в Москве, в гостинице. На другой день, ночью в два часа, был произведен обыск по поводу этого убийства у студентов Академии; по приказанию Дрентеля нужно было произвести обыск только: у Лазарева, Малышева, Пругавина, как потом оказалось после; но здешнее 3-е отделение произвело обыск и квартирах, соседних с квартирами этих господ (...) Арестовали 7 студентов, из которых потом выпустили двоих; у Лазарева взяли подписку не отлучаться из Москвы, без ведома 3-го отделения. У него захватили 3 карточки Мышкина, который выслан в прошлом году, кое-какие записки, письма. У других тоже некоторые книги и письмо.

В этот день Лазарев ходил как сумасшедший; всякому встречному, поперечному описывал как распоряжались у него жандармы, каким образом шарили его вещи, не стыдясь его отца; то жаловался на государственную организацию России, то на Дрентеля, которого скоро он заставит телеграммою попросить извинения у Карсского Героя, которого он, Лазарев-сын, «считает лучшим своим другом» и которому «нанесено оскорбление в лице сына»; то старался образовать свидетелей, что он, Лазарев, во все не социалист и даже не сочувствует им. Словом, делал себя предметом всеобщего смеха и призрения.

Во время обыска выдал и студентскую кассу, кассиром которой он находился. С того времени ходит comme il faut в лакированных перчатках, длинном черном сюртуке, крахмальной рубахе, тогда как прежде ходил как нищий и такую свою скупость, доходящую до болезненного состояния, мотивировал тем, что живет и привыкает жить по «демократически» и таким образом старался приобрести популярность между известными людьми.

При первом допросе на его вопрос: в чем я подозреваюсь отвечали: в участии в убийстве шпиона, в образовании «исполнительного комитета», новый термин, которым величаются социальные кружки, словом в неблагонадежности. Представьте себе как звучат эти слова в ушах Лазарева, который в каждую минуту дрожит за карьеру отца.

Несколько дней еще до этого Лазарев в читальне встречает меня и по татарски шепчет: сегодня в 7 часов заходите к нам и приведите Вачнадзе, у нас будет беседа про Кавказ. Надобно заметить, что по временам он устраивает у себя то вечера, то рефераты, где кроме шума и крика ничего не слышите; конечно всеми его такими поступками руководствует одно тщеславие и больше ничего; из этого Вы можете заключить, что на этих вечерах и рефератах участвуют одни только пустые люди, так как цель его стремлений порядочным людям стала ясной. Но во мне Лазарев, не без основания, заметил человека, который всегда изобличает противоположность его слов и действий, открывает пред студентами его необузданное стремление к приобретению славы и популярности; поэтому долгое время всеми силами старался подкупить меня; то заходит ко мне в то время, когда (к счастию) меня дома нет и при встрече об этом заявляет мне, то приглашает меня на вечер ( не думайте, что вечер устраивается на его счет, а делается складчина - ?) и рефераты; но я злодей, так-таки остался неподкупным, всегда отказывался, мотивируя свой отказ тем, что свободного времени не имею.

При встрече с моими друзьями спрашивает: зачем Алиев никуда не выходит, зачем живет изолированно, наконец, чем он так занят?

Нет, Алиев у нас бывает, отвечают ему.

Так зачем ко мне не заходит?

Не знаем, отвечают, вероятно не удостаивает.

Тогда Лазарев начинает есть губы.

Далее, Вачнадзе из грузинских князей, наш студент, пользуется уважением и любовью московских грузинских студентов и самый преданный и лучший мой друг. Этот типичный грузин хладнокровно на армян смотреть не в состоянии; положим, таковы все интеллигентные грузины, находящиеся в Петербурге, Москве, Одессе и Кавказе, и которые имеют довольно хорошо организованные кружки, главною задачею которых – это защита от подлых эксплоататоров-армян, которые, как рассказывают, действительно привели Грузию в такое состояние, в котором для избавления остается только одно – вымереть.

Но я удалился от главной мысли, перейдем опять туда; впрочем, имейте в виду, что в Академии проклятых армяшек – 10, грузин – этот Вачнадзе только, магометанин почти я; я говорю «почти» потому, что есть еще двое горцев, которые по моему никуда не годятся; а всех кавказцев – 24. Но, так как армяшки знали, что Вачнадзе пойдет в их собрание только по моим словам, то потому и Лазарев просил меня, чтобы я привел с собою и его.

Итак, в 7 часов являемся я и Вачнадзе, застаем у Лазарева еще 10 кавказцев – армяшек большею частью, а ожидают 24 кавказцев. 8 часов уже, больше не приходят, нужно было начать «беседу» в 7 часов; возникает спор, шум, гам: начать или отложить беседу? Лазарев всеми выражениями, вызубренными из Писарева, которого в прошлом году читал весь год, перечитывал и опять повторял, чтобы вызубрить хорошенько все выражения, доказывает, что необходимо начать. Не хочет посрамить себя при нас и знает, что мы больше не прийдем слушать такие безсмысленные беседы, потому и настаивает, чтобы непременно начали. Наконец, четверть девятого является спасением для Лазарева и старшего Калантарова, котрый тоже впрочем, гораздо больше призираем студентами за свои подлые поступки и низкопоклонство пред начальством и который тоже старается начать ради того, что как потом разъяснилось, поразить присутсвующих своими глупыми речами. Являются еще двое кавказцев, следовательно большинство здесь.

Начинается, наконец, пресловутая беседа речью, составленною Лазаревым и Калантаровым, где главным образом, говорится, что нам кавказцам, следует подготовить себя не к тому, чтобы развивать и поддерживать антагонизм между различными нациями Кавказа, а напротив, к устранению его активными и пассивными мерами и что нам необходимо приобрести те средства, которые могут помогать такой подготовке, т.е. иметь, так называемую, кавказскую библиотеку, где находились-бы все сочинения, касающиеся Кавказа и т.д. и т.д. (Восхитительная натация!!!)

Во все время нам расточается армянская лесть: мои слова вознаграждаются их лестными ответами, нападают на Арцруни за его полемику в «Обзоре» про мусульман (эту полемику я прочел в «Обзоре» от начала до конца), то сыпется хвала татарскому и грузинскому народам и т.д. Что было, Гасан-бек, серьезное – это то, что на мой какой-то вопрос Калантаров пустил в ход длинную безконечную речь; речь, в которой ни связи, ни логики, наконец, никакого смысла, а только полна красивыми словцами. В начале он старался придать себе ораторский вид, а потом вошел в роль, пришел в экстаз, у него двигаются руки и ноги, и голова (что значит закон разделения труда!!). наконец, я вижу нет,- наш оратор не намерен так скоро избавить нас. Господин Калантаров, все таки мой вопрос остается безответным, говорю я. Оратор опомнился: замолчал, и слава Богу! На мой вопрос отвечал Лазарев. Относительно речи оратора я подумал так: что была речь приготовлена им заранее, чтобы произнести ее при открытии английского парламента; но так как начало заседания было буйно и широко и речь при таких условиях потеряло бы свой эффект, то оратор, по неволе должен был терпеть до благоприятного случая. Но когда я предложил вопрос, то наш друг счел это за благоприятный случай и давай пускать машину в ход, при этом стараясь сделать с речи ответ на мой вопрос: но так как к такому приспособлению оратор не был заблаговременно подготовлен с одной стороны, а с другой стороны, - удивление и изумление присутствующих таким неожиданным явлением имели последствием то, что знаменитый оратор совсем потерял голову, движение членов не помогло: итак, потерпел сильную неудачу.

Эта моя догадка потом нашла себе подтверждение и в лице еще некоторых других студентов. А с того времени, как у Лазарева произведен обыск, эта затея его вместе с другими передан в архив молчания на сохранение, вероятно, навсегда; такова всегда развязка комедии, героями которых руководит одно тщеславие, одно глупое честолюбие!

(.....)

Всегда Ваш Алиев.