Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Следственное дело об оскорблении царя (1)

Description

ЦГИААР

Ф. 831

Оп. 1

Д. 11

Л. 2

Язык: русский

Тип источника: судебный документ

Categories

Администрация Алибеклы (сел.) Баран Взятки Военное дело Географические названия Губернатор Давутлу (сел.) Дубина Елисаветполь Жалоба Жилище и утварь Закон Зангезур Казна Кибитка Кочевник Кочевье Кязум Мамед Ибрагим олгы Мамед Кербалай Байрам оглы Начальник Обычаи и обряды Орудия труда Оскорбление Оценка Палатка Пастбище Пашабеков Переводчик Переселенческие дела Политика Полиция Правительство Право и судопроизводство Прокурор Профессиональные группы Рапорт Русский Самооценка Скот Скотоводство Следователь Стоянка Стража Стражник Суд Татарин Татарский Терещенко Тифлис Уезд, джеватский Уезд, зангезурский Уезд, шушинский Урядник Фауна Царь Шуша Эйлаг Этнические и племенные группы Язык

Editor

Sh.M./S.R-T. / IF

Labels

Оценка
Самооценка

Text

Помощник начальника Тифлисского Губернского Жандармского

Управления в Елисаветпольской Губернии

(Выдержки из Следственного Дела по обвинению жителя села Алибеклы Шушинского уезда Мамед Кербалай Байрам оглы в оскорблении царя)

Июль 1915г.

Протокол дознания (Л. 2-3-4)

1915 года июня 1 дня Я, Заведующий кочевниками и района Зангезурского уезда полиции Пашабеков, составил настоящий протокол о нижеследующем.

Вчерашнего числа, т.е. 31 мая, вследствие жалобы жителя сел. Давутлу Зангезурского уезда Панаха Машади Али оглы, кочующего на эйлаг под названием «Гей-булаг» о том, что некоторые жители сел. Алибеклы Шушинского уезда во главе с односельцем своим Мамедом Кербалай Байрам оглы самовольно остановились со своим скотом и баранами на их Эйлаге и травят ихния пастбища, мною заведующим кочевниками был командирован на место состоящий при мне урядник Терещенко со стражниками Кязумом Мешади Ибрагим оглы и Тимченко с поручением предложить Мамеду и другим немедленно оставить эйлаги Давутлинцев и перекочевать на свои пастбища. По возращении урядник Терещенко доложил мне, что прибыв на место, он вызвал Мамед Кербалай Байрам ог., которому через стражника Кязума, служившего ему в качестве переводчика, предложил выселиться, на что Мамед ответил отказом, ссылаясь на то, что пастбище это принадлежит им Алибеклинцам, а не Довутлинцам; когда же он Терещенко потребовал от него Мамеда категорически и настойчиво, чтобы он без всяких неосновательных разговоров выполнил его приказание, то Мамед вооружившись дубиной и угрожая по их адресу стал ругать стражника Кязума по-татарски назвав его по-своему, что я, как не владеющий этим языком, не мог понять; когда же я заметил ему Мамеду, что мы исполняем законные поручения заведующего кочевниками, и что нас, служащих Правительству ругать нельзя, то Мамед в дерзко повышенном тоне ответил мне через того же стражника, что он не признает Русского Правительства, его царя и законы, и что если сам Государь придет, его выселить не может; так как Мамед вел себя крайне демонстративно, он Терещенко, боясь крупных событий и столкновений, возвратился обратно; при всем происходящем присутствовали стражники Кязум и жалобщик Панах с двоюрдным братом своим Фридуном Джавад оглы.

Захар Терещенко.

Опрошенные по ссылке урядника Терещенко ниже поименованные лица показали:

Житель сел. Давутлу Паша Машади Али оглы: что он прибыл с урядником Терещенко и 2-мя стражниками на то место где на их пастбище остановились алибеклинцы. Здесь при всех подъезжающих стражников Мамед Кербалай Байрам оглы вышел из своей кибитки и с дубиной в руках пошел навстречу им, при его приближении урядник через стражника Кязума потребовал, чтобы его Мамеда и другие его односельцы не травили бы наши пастбища и немедленно переселились на свои эйлаги, Мамед отказался исполнить это, когда урядник повторил более настойчиво свое требование в ответ на это Мамед угрожал дубиной и стал ругать стражника Кязума, назвав его по-татарски «гурумсагом», а уряднику в оскорбительном и повышенном голосе тоже сказал что не признает русского царя и его служащих, и не намерен исполнить их требований и что сам государь если придет, то не в силах его выселить. На вопрос урядника, чей же он подданный, Мамед ответил, что он во всяком случае не подданый и не служит русскому царю, после этого урядник возвратился с этого места не добившись никакого результата. Неграмотен.

Стражник Джеватского Уезда, происходящий из жителей гор. Шемаха Кязум Мамед Ибрагим олгы в точности и дословно подтвердил показания свидетеля Панаха, добавив что урядник Терещенко так сильно был возмущен возражениями Мамеда, касающемуся оскорбительных выражений по адресу особы Его Императорского Величества, что, высказывал намерение убить Мамеда. Подпись: Кязум […]

Опрошенный в качестве обвиняемого житель сел. Алибеклы Шушинского Уезда Мамед Кербалай Байрам оглы сообщил следующее:

Я никаких оскорблений ни по чьему адресу не наносил, все это выдумано стражниками из-за того, что я не исполнил их требования, об оставлении занимаемых нами пастбищ. Пастбищное место, где я остановился, отведено казной нам Алибековцам, а не Давутлинцам.

Неграмотен.

Житель сел. Давутлу Фридун Джеват оглы, опрошенный при свидетелях, показал что, уряднику Терешенко и страже его Мамед угрожал палкой, ответил, что не исполнит их приказа о выселении, когда урядник потребовал настойчиво исполнить его приказ, то Мамед стал ругать стражу по татарски и озлобившись сказал, что не намерен подчиниться русским законам и служащим и что он не признает никого, даже самого Государя.

Неграмотен.

Постановил: О вышеизложенном записать в сей протокол, каковой препроводить Следователю Систанского участка.

Обвиняемого задержать и заключить под стражу: о происшествии донести уездному начальнику и Прокурорскому надзору. Зав. Кочевником.

По этому делу, по предложении Г. Прокурора Елизаветпольского окружного Суда было принято постановление «приступить немедленно к производству дознания, по означенному делу в порядке 1034-1035 1-33 ст. уст. угол. суд. 11 июня 1915 г.

(Л. 14) Протоколы вторичного опроса свидетелей:

Из показаний Захария Ермолаевича Терещенко:

31 мая, с/г. ко мне явился житель села Давутлу Зангезурского уезда Панах Машади Али оглы и заявил жалобу на жителя с.Алибекли Шушинского уезда, Мамед Кербалай оглы, о том что последний самовольно поселился со своей бараньей на принадлежавшем ему участке на местности «Уч-тапа» Зангезурского Уезда и просил содействовать о выселении Мамеда. Я доложил об этом зав-му Кочевником Пашабекову, по распоряжению которого, вместе с Панахом и стражниками: Кязумом Машади Ибрагим оглы и Тимченко, выехал на спорный участок. Узнав на месте от соседних кочевников, что этот участок принадлежит Панаху, я предложил Мамеду Керб. Байрам оглы немедленно оставить этот участок и перекочевать на свой участок, расположенный рядом. Объяснялся я с Мамедом через переводчика – стражника Кязума Машади Ибрагим оглы, так как я татарского языка не понимаю; на мое предложение выселиться Мамед ответил отказом, несмотря на мое неоднократное требование, когда же я заметил, что в данном случае я исполняю распоряжение заведующего кочевниками, который и сам действует по закону и что русский закон должны исполнять все беспрекословно, то Мамед сильно взволнованным тоном сказал: «Я не признаю ни начальника, на губернатора, на самого царя, ни его закона, и никто не имеет права выселить меня из участка, на котором я живу более 20 лет. При этом присутствовали названные выше Панах, стражник Кязум и Тимченко и еще один родственник Панаха, имени которого не помню. Когда Мамед произносил вышеуказанную фразу, то я понял отдельные слова: «Начальник, Губернатор, Царь» Мамед был трезвым. Добавлю, что при произнесении приведенных слов, Тимченко не присутствовал, отлучившись в этот момент к лошадям. Перевели слово «ему». [Подпись]

(Л. 16). Из показаний Машади Кязума Мамед Ибрагим оглы.

По распоряжению заведующего кочевниками Пашабекова я был командирован вместе с урядником Терещенко, стражником Тимченко на кочевку «Уч-тепе», чтобы выселить Мамеда Керб. Байрам оглы с самовольно занятого им пастбищного участка, принадлежащего жит. Сел. Давутлу Зангезурского Уезда. На предложение исполнить требования Пашабекова, Мамед сильно взволновавшись, ответил категорическим отказом, заявив, что по закону никто его не может выселить из собственного участка, на котором он кочует более 20 лет, не только заведующий кочевниками, но и губернатор, но даже сам государь. Никаких других выражений например, «я не признаю ни Царя, ни его законов», Мамед не произносил, но если урядник говорит иначе, то, видимо, он меня не так понял, когда я ему переводил слова Мамеда, а кроме того, я очень плохо объясняюсь по-русски. То же я показывал и Пашабекову.

[Подпись]

(Л.17). Из показаний Панаха Мешади Али оглы

Месяца полтора тому назад прибыл на нашу кочевку урядник с двумя стражниками, одного из коих зовут Кязумом. Пользуясь этим, я заявил уряднику, что Мамед Кербалай Байрам оглы поселился на нашем Давутлинском кочевке, потравляет баранной пастбище. Стражник Кязум обещал выселить Мамеда, если я дам ему десять рублей. Я согласился, но денег так и не дал. Стражник Кязум в отсутствии Мамеда стал разорять кибитку его, чтобы таким образом заставить его переселиться на другой участок.

Когда же через некоторое время прибыл сам Мамед, которому стражники предложили выселиться отсюда, и увидев разоренную, кибитку то сказал: «Я такой же верноподданный царя, как и давутлинские, зачем разоряете мой дом?» И с этими словами направился начальнику уезда с жалобой, но был возвращен по распоряжению урядника стражником Кязумом, а затем все мы отправились к заведующему кочевниками. По произведенному последним расследованию, оказалось, что спорный участок принадлежит давутлинцам и тогда Мамед перекочевал на другое место. Никаних оскорбительных выражений по адресу Государя Мамед не говорил. Пашабекову же я показывал, будто Мамед говорил, что он не признает русского царя и его законов под влиянием угроз со стороны Кязума, заявившего мне, что в противном случае он также укажет меня виновником наравне с Мамедом.

Неграмотен.

(Л.18). Из показания Фридуна Джавад оглы.

Я присутствовал при этом, когда стражник Кязум с урядником и другим русским стражником в отсутствии Мамеда Кербалай Байрам оглы, сняли его палатку, а затем, когда приехал сам Мамед, предложили ему перекочевать в другое место; на это Мамед ответил, что он живет здесь давно и что он такой же верноподданный Царя, почему никто не имеет право разорять его дом. При этом никаких оскорбительных выражений Мамед не произносил. Если я показывал на дознании Пашабекову, что Мамед будто произнес будто он не признает ни Царя, ни его закона, то сделал это из боязни стражника Кязума, который в противном случае грозил и меня также вместе с Панахом впутать в это дело.

Более чего по этому делу ничего показать не имею.

Неграмотен.

[В деле есть письмо и свидетельское показания зав-щего кочевниками Исмаил-бека Пашабекова]

(Л. 12-13)

МВД

Заведубщий Кочевниками

4 район Зангезурского уезда Г.Зангезурского Уездному начальнику.

1 июля 1915 г

Рапорт

На 12-е число сего июля Помощник Жандармского Начальника вызывает к себе в г. Шушу урядника Терещенко и стражника Кязума Ибрагим оглы и Тимченко и еще двух кочевников для допроса их по делу Алибеклинца Мамед Кербалай Байрам оглы, обвиняемого по 103 ст. Уголов. Код. Так как после возбуждения этого дела до меня дошли сведения, ясно иллюстрирующие характер дела в ином совершенном направлении и принимая во внимание тяжкость преступления, приписываемого быть может невинному человеку, позволившему себе по своей простоте и невежеству оскорбить лишь на словах стражу, я нахожу необходимым и мою личную явку к помощнику Жандармского Начальника на предмет дачи ему сведений, могущих истинно осветить дело, которое таким образом может получить другой оборот.

Докладывая об этом Вашему Высокоблагородию, ходатайствую о разрешении мне поездки в гор. Шушу для явки к г.Помощнику Жандармского Начальника на 12 сентября

Полковник полиции Пашабеков.

(Л. 19). Из показания Исмаил бека Пашабекова:

31 мая с/г командированная мною по жалобе Давутлинца Панаха Машади Али оглы стража, состоящая из урядника Терещенко и стражников Кязума Машади Ибрагим оглы и Тимченко, возвратившись из командировки, донесли мне, что житель села Алибеклы Мамед Кербалай Байрам оглы, на которого жаловался Панах, не только не выполнил их требование, но позволил себе дерзостно отозваться об особе Его Императорского Величества, оскорбив при этом и их на словах за исключением стражника Тимченко, не принимавшего в этом участия. Во всем этом главную роль играл стражник Кязум, ибо последний служил переводчиком уряднику Терещенко, не владеющему татарским языком, он вначале давал мне сбивчивые показания, на основании которых можно было заключить, что обвиняемый Мамед не имел вовсе намерений оскорбить особу Его Величества, а лишь указывал на то, что его не может выселить с места стоянки и Сам Государь, ибо он владелец и пользуется этим эйлагом более 20 лет, но когда я указал Кязуму, что он перевел уряднику не так и что свидетели татары подтверждают слова, переведенные им Кязимом уряднику, то он, Кязум, изменил показание первоначальное свое и категорически заявил, что Мамед выразился так «не признаю Государя и я Его не подданный», эти же слова произнесенные Мамедом подтвердили и 2-ое татар, свидители Панах и Фридун, допрошенное мною на дознании.

Обвиняемый Мамед ссылаясь на то, что он не выполнил незаконное, по его мнению, требование стражи ответил мне, что он подобных приписываемых ему оскорбительных выражений по адресу особы Его Величества не произносил; он говорил, насколько я помню, что эйлагом этим он пользуется давно и за давностью времени по закону его никто не вправе высылать; очень возможно, что между стражей и Мамедом на этой почве была перебранка и Мамед в пылу горячности мог позволить себе произнести общеупотребительные у татар слова «Сам Государь не может меня выселить» или вроде «Сам Государь не может мне ничего сделать». Подобные выражения татары произносят в тех случаях, когда считают себя правым по какому-либо вопросу и усматривать в этом чего-либо оскорбительного с точки зрения татар нельзя. Стражник Кязум очень плохо объясняется по русски, так что не зная по-татарски трудно понять это.

В том, что Кязум говорил правду передавая слова Мамеда уряднику я мало уверен, ибо Мамед как говорил мне он сам, ругал его, т.е. Кязума: «гурумсагом», т.е. «подлецом»; возможно, что из-за этого Кязум обвинил Мамеда или же просто не мог в точность перевести слово уряднику.

И.Пашабеков