Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Письмо Рашид-бека Ахундова М.Ф.Ахундову (29 августа (10 сентября) 1874 г.)

Description

Отрывок из письма. Письмо Рашид-бека (1854-1909), студента Брюссельского Университета, своему отцу Мирза Фатали Ахундову опубликовано в книге "Переписка Мирзы Фатали и Рашид-бека Ахундовых", Баку, 1991 г. Оригинал хранится в Институте Рукописей НАН Азербайджана (фонд № 2. ед. хр. 143 (1045).

Categories

Ага Али Акбер Актер Алжир Бельгия Берже Газета Гастино, Бенжамен Географические названия Гоголь Гюго, Виктор Деньги Дюма, Александр Еда и напитки Жилище и утварь Журнал Итальянец Кавказ Карабах Кемалуддовле Комедия Костюм Культура Либерал Люди (Этнографическое описание) Мастали шах Мирза Мустафа Молоко Мусульманское образование Наука Одежда Париж Перс Печать Писатель Письмо Политика Поль де Кок Поэт Профессиональные группы Пушкин Рашид Ахундов Романист Россия Русский Русское образование Сенковский Стол Сю, Евгений Татарин Театр Тургенев Француз Французкий Хан Баба-хан Чай Школа Этнические и племенные группы Язык

Editor

Sh.M. / IF

Text

[…] У того же стола, где я был, сидел какой-то тупоносый с круглым лицом, - но выражение лица не глупое, и тихий с ног до головы какой-то, говорю, господин. Сначала ни я, ни он (будет лет около 53-х) друг другу ни слова, ибо Вы знаете мой характер, я не из числа развязных людей, особенно с незнакомым лицом ни с того, ни с сего не могу разговора завязать. Мы оба окончили обедать, а тем не менее все еще сидели за столом, и я наблюдал (т.е. осматривал) кругом окружающую меня среду равнодушным и в то же время пытливым взором – ибо зрелище (в таких местах) почти такое же любопытное и интересное, как в театрах. Тут вы встречаете всевозможные типы – оригинальные (т.е. необыкновенные, смешные) и обыкновенные (добрые, злые, лукавые, а также лица, которые вовсе ничего не выражают, и проч.). Итак, я молча смотрю кругом себя, а иногда тайком на моего соседа (т.е. сидящего передо мною). Он также иногда исподтишка обращает взгляд на мою сторону, и, верно, догадался, что я иностранец. И как кажется, он хочет вступить в разговор со мною (хоть бы от нечего делать). Но видя, что подожди он таким образом целый век – я так сильно поклялся молчать, что рта ни под каким видом нет надежды, чтобы раскрыл. Видя, говорю, это – он решается принудить меня сам к этому (т.е. раскрыть рот и заставить язык прыгать на всевозможные манеры, - как колокольчик, - и таким образом вывести меня из летаргического молчания). Хотите, я передам слово в слово мой разговор с ним? Но это очень много будет, да и бесполезно. Довольно сказать Вам, что мы поговорили с ним сначала о том о сем, он спросил, из какой я страны, начал говорить о русских писателях, сказал, что он читал сочинения некоторых из них в переводе на французский язык, похвалил Пушкина, Гоголя и Тургенева, прибавляя, что он может судить как следует об их достоинствах. (Почему? я пока не понял, но под конец, как и Вы увидите, узнал, отчего он имеет это притязание). Речь зашла и о французских литераторах: Александр Дюма, Поль де Кок, Евгений Сю, Виктор Гюго и пр. Да, это забавные и талантливые рассказчики (Александр Дюма и Поль де Кок), сказал он. Евгений Сю более серьезный и глубокомысленный писатель и либерал. Он выше их стоит. Но это не великие таланты, как Виктор Гюго (поэт и романист). Это действительно так – Виктор Гюго не из числа многих простых и обыкновенных писателей. Он образцовый писатель… Таким образом мы проболтали целый час о всякой всячине. Под конец беседы я сказал: «Vraiment monsieur, je suis enchanté, d’avoir fait votre connaissance, serait-ce une indiscretion de ma part de vous demander votre nom, s’il vous plat?» («Я, сударь, право, очень рад, что познакомился с Вами, будет ли нескромностью (любопытством) с моей стороны, спросить Ваше имя?». «-Aucunement, monsieur, je me nomme Benjamin Gastineau, je suis littérateur». («Нисколько, сударь, мое имя Бенжамен Гастино, я литератор»). «-Benjamin Gastineau? (Бенжамин Гастино) – воскликнул я с удивлением, - mais ce nom ne m’est pas inconnu, monsieur, j’ai de vos oeuvres. Ah, monsieur, doublement enchanté de vous avoir rencontré ici, et avoir fait votre connaissance!..» («Но это имя, сударь, мне знакомо, я видел некоторые из Ваших сочинений. Ах сударь, я вдвое восхищен, что встретил Вас здесь и познакомился с Вами»).

После этого я спросил, из Бельгии ли он.

– Нет, - сказал, - я француз, из Парижа, но живу то здесь, то в Париже (ибо мои сочинения издаются в этих двух городах). Я долгое время находился в Алжире и написал одно сочинение об этой стране.

- Хорошо. – Потом я сказал ему, что отец мой также автор, и начал говорить о Ваших комедиях. При этом у меня вдруг мелькнула мысль в голове и я прибавил: я думаю, сударь, что эти комедии имели бы здесь большой успех, если бы были переведены на французский язык, ибо это что-то совершенно новое (а потому интересное) будет, здесь еще никто не знаком с обычаями и нравами кавказских татар. Если хотите, я напишу моему отцу прислать свои комедии и в свободное время (ибо я не могу исключительно и вполне предаваться этому, потому что я в политехнической школе занимаюсь науками) мало-помалу я переведу их на французский язык, но так как я, конечно, не могу прямо представить это публике, ибо я неопытен в деле сочинения и притом я еще не так основательно знаю этот язык, чтобы сочинения писать на этом языке, но Вы, который сами француз и автор (значит, хорошо владеете пером), если, говорю, Вы захотите, Вы можете поправить, поравнять шероховатые места моего перевода, и таким образом выйдет отличный перевод этих комедий. Мое дело будет только буквальный смысл передавать, а Вы переделаете согласно духу и правилам французского языка.

Он ответил, что очень рад этому, дал мне свой адрес и прибавил: напишите Вашему отцу, чтобы прислал свои комедии, я обещаю помогать Вам, и мы отлично переведем вдвоем, будьте спокойны. Вы по-русски знаете, а я по-французски, что же больше надо? Да, Вы говорите еще, что вполне этому труду не можете предаться, ничего, зачем торопиться, и Вы отлично делаете, молодой человек, что занимаетесь науками, да это более серьезно и полезнее во всяком отношении, - но, как Вы говорите, в свободные часы возьметесь за это.

Если же здесь захотят представить некоторые из этих комедий, сказал я, то дирекция театра (здесь 8 театров, и каждый театр имеет своего директора), где пожелают представить какую-нибудь из этих комедий, дирекция, говорю, может обратиться ко мне, и я выпишу все необходимые для ролей костюмы (конечно, за плату, это уже само собою разумеется, отец!) и все, что нужно для сцены, потому что, я думаю, здесь этих костюмов никакой костюмер шить не может, потому что это совершенно особого рода костюмы – свойственные только кавказским татарам и татаркам. Кроме того, попрошу отца написать инструкцию (на русском языке, я переведу здесь) актерам (т.е. описать, какого характера какая роль должна быть) – без этого актеры нехорошо представят свои роли и эффекта не будет; потому что они не знакомы с нравами Кавказа и без инструкций не смогут вникнуть в сущность роли. Да, это необходимо здесь, а то выйдет ерунда; представляя, например, персианина (это трудная роль), хитрого и солидного, сохраняющего свое достоинство, …Мастали шаха (это Вам говорю, отец), а не то он из него сделает прыгуна француза или итальянина, и все пропадет. Комедия выйдет без всякого эффекта на сцене.

Да, отвечал мой собеседник, это еще увидим, но пока напишите, чтобы прислал, мы переведем и сначала напечатаем в журналах (газетах) (продадим издателям газет), и я уверен, что успех превзойдет ожидания, если, как Вы говорите, они уже имели успех в России (потому что я ему, между прочим, в разговоре объяснил, кто Вы такой, и что Вы не из простых и мелких писателей, что Ваш талант признан везде и что многие журналы и знаменитые критики (как Сенковский) с похвалой о Вас отзывались. И что еще удивительнее, сказал я ему (это не со всяким литератором случается), все единогласно признают Ваш талант и ни одного критика (понимающего), который был бы противного мнения, и проч. проч.).

Я кончил. Итак, вот причина, отчего я прошу Вас прислать мне три экземпляра Ваших комедий (оригинал полезно иметь при себе во время перевода, ибо лучше можно вникнуть в дух пьесы, читая оригинал (это пригодится).

Но я теперь же, как выше говорил, уведомляю, что работа быстро не пойдет, потому что я этим делом должен так заниматься, чтобы оно не помешало моим урокам, т.е. совершенно в свободное время.

Вы пишете, что Б. переведет Вашу «Кемалуддовле»! Пошлите мне Ваши комедии, если они будут иметь успех (как я надеюсь), то я попрошу Вас прислать и «Кемалуддовле» (если до того времени уже Берже не взялся за его перевод), и мы с Гастино отлично переведем и лучше всякого Б. Вы, я думаю, не сомневаетесь, что французский автор гораздо лучше знает дух своего языка, чем Б. А когда дело дойдет до перевода на французский, нужно этот последний хорошо знать. Положим, Б. хорошо знает, говорит, пишет и пр., но чтобы большое сочинение писать, не думаю. Конечно, он может хорошо перевести, даже очень хорошо, но Гастино лучше переведет. Это я так говорю без цели, ибо это до меня не касается, и впереди еще, по сим увидим. Но Вы пришлите мне пока только вот что: деньги, чай, кислое молоко и комедии. Уф! Устал совсем. Вот какое длинное вышло оно – это письмо! Довольно на это раз и притом ничего не остается больше писать. Передайте мои поклоны Ага Али Акберу и проч. Матери и проч.

Приехал ли Хан Баба-Хан из Карабаха? О дяде Мирзе Мустафе мне ничего не пишите (т.е. мать), что он поделывает и скоро ли возвратится? Прощайте!

Написано 29 августа 1874 г.

Ваш сын Р.Ахундов.