Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Табун в степи, во время бурана.

Description

Н.Н.Каразин.

Табун в степи, во время бурана.

(Рис. на стр. 149).

Нива, 1882, №7, с. 148-149,159

язык: русский

жанр: описание иллюстрации

Categories

Аркан Буран Волк Восточные слова Географические названия Джизган Зимовка Климат Ковер Ковыль Кочевник Лошадь Мороз Пурга Пустыня Саксаул Снег Солонцы Степь Табун Табунщик Фауна Флора Центральная Азия

Editor

AM

Labels

Оценка
Оценка

Text

Н.Н.Каразин

Табун в степи, во время бурана.

(Рис. на стр. 149).

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/?iu=169

Нива, 1882, №7, с. 148-149,159

язык: русский

жанр: описание иллюстрации

В широких, беспредельных степях Центральной Азии по белым коврам роскошного ковыля, по пыльным солонцам покрытым горькою полынью, а где и по песчаным пустыням, заросшим редкою колючкою и джизганом, и день, и ночь бродят под открытым небом громадные косяки полудиких лошадей, бродят на воле, а все таки под зорким присмотром и охраною косоглазых номадов табунщиков. Эти малорослые, крепкие кони, мохнатые, с короткими, шустрыми ушами, с огненным бойким взглядом, со стальными ногами, незнающими устали и расстояния,– истые дети пустыни. Неприхотливые на корм, легко переносящие продолжительные голодовки и жажду, не боящиеся ни жара палящего летнего солнца, ни резкого холода и непогод степной зимы,– эти кони не знают теплых загонов и конюшен, не знают легкого, заранее приготовленного запасливым хозяином корма. Они родятся в степи под открытым небом, переживают трудные месяцы детского возраста и страдания «мытом», крепнут вырастя на воле, не легко дрессируются,попав под аркан человека, но за то всю жизнь верно и честно служат своему хозяину.

В косяках лошади живут, хотя и под присмотром табунщиков, как я уже сказал, но живут своевольно, своим разумом, они разбиваются на группы и в каждой группе повинуются главному своему вожаку, старшему из жеребцов, который и берет на себя бдительный надзор за безопасностью доверившихся ему маток и жеребят. Пока те мирно пасутся – жеребец-вожак зорко оглядывает степное пространство и вовремя замечает малейший признак опасности. Храбро, с полным самоотвержением жеребец идет на встречу врагу, в каком бы виде ни появился он из свое воровской засады… Похищение жеребят волками, бродящими в степях громадными стаями, явление почти небывалое. Степные лошади выработали вековым опытом даже способ общей обороны, в случае если бы волки вздумали атаковать их массами. Они быстро собираются в тесный круг головами внутрь, загоняют в середину все молодое, слабое, а сторожевой жеребец богатырем прыгает и носится вне этого круга, и горе несчастному голодному хищнику если только он не увернется из под его железных копыт, из под беспощадной зубной хватки.

Зима, конечно, самое трудное время для степных табунов. Уже с октября месяца начинаются в степи постоянные северо-восточные ветры – этот страшный бич всего живого. Резкий холод этих воздушных периодических течений леденит почву, вымораживает быстро жалкие остатки степной флоры, гонит кочевника к его теплым зимовкам. В этот период времени, особенно в начале осени, резкие контрасты между жаром дня и холодом ночей вредно влияют на здоровье молодых, еще не окрепших жеребят – в это время приходится наибольшая цифра убыли молодого конского поколения. В конце ноября морозы усиливаются, выпадает снег и сплошным белым покровом застилает беспредельную степь. Мохнатые понурившие свои толстые головы степняки, уныло бродят, добывая себе из-под снега корешки растений; гложут высохшие стебли, торчащие из под снега, огладывают колючие ветви саксаула и джизгана – их крепкие зубы способны выносить эту работу, привычные желудки способны переваривать бурьян и хворост, стальные копыта способны пробить толстую кору льда… Но это все еще ничего, это пол горя, не настоящее горе. Настоящая беда приходит в январе и первой половине февраля, она налетает с того же северо-востока, вместе с чудовищными метелями, «пургою» и «бураном», по здешнему. Вот такой-то момент и изображен на нашем рисунке. Застигнутый на открытом месте, сбитый с пути и толку, ошеломленный, одичалый табун несется зря, гонимый страшным воем и ревом метели; горе коню, выбившемуся из сил и павшему на бегу, через несколько минут только громадный сугроб обозначит место его могилы… Попадается степная балка на пути этой бешеной скачки,– кони валятся туда один на другого, часто жестоко калечатся; все сильное выбирается к затишью и изнеможенное, отдыхает, сбившись в плотные кучи, слабое предоставляется своим собственным силам, своему собственному счастью.

И долго еще, спустя сутки и более после улегшейся зимней непогоды, там и сям в степи чернеются разбросанные остатки косяка, мало по малу сходясь опять в общую массу.

Иные зимы выпадают счастливые, малоснежные, не буранные, но зато случаются и такие, что каждый день да какая невзгода, и после таких роковых зим, когда проглянет яркое мартовское солнце, быстро сгонит остатки снега и льда, вызовет из-под согретой земли первые побеги молодой зелени, в отощавших, еле двигающихся табунах, владельцы их находят много недочета,– легли костьми, за зиму от голода, мороза и всякого калечья. Но дивная природа весенней степи быстро залечивает раны, быстро насыщает все голодное и также быстро пополняет недочет новым веселым, резвым поколением.