Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Об этнографическом исследовании русских слов, усвоенных местными тюркскими наречиями в России

Description

Автор: Мухаммед Али Гаджи Касим оглы Мирза Казем-бек – азербайджанский ученый-востоковед. Родился 22 июня 1802 г. в Дербенте в семье шейх-уль-ислама. В 1821 г. был выслын в Астрахань, где под влиянием шотландских миссонеров в 1823 г. принял христианство, получив имя Александра Казем-Бека. Преподавал восточные языки с 1826 г. по 1849 г. в Казанском университете, с 1849 г. по 1870 г. в Петербургском университете. В 1853-1870 гг. был деканом факультета восточных языков Перербургского университета. Скончался 27 ноября 1870 г.

Categories

Администрация Астрахань Бояр Восточные слова Географические названия География Губерния, вятская Губерния, таврическая Иркутск Ислам Казань Казем-Бек Конфессиональные группы Маверраннахр Монгол Мусульманин Надеждин Н.И. Наука Омск Оренбург Ориенталист Оружие Переселенческие дела Персидский Рейф Религия Россия Русский Самара Саратов Сибирь Симбирск Славянский Татарин Татарский Туркский Турок Филология Француз Эмигрант Этнические и племенные группы Этнография Язык

Editor

Sh.M.

Text

(Письмо к г. председательствующему в отделении этнографии Н.И.Надеждину)

В последнем заседании нашего этнографического отделения я обещал доставить вам одну или две задачи по моему предмету, имеющие близкое отношение с делом этнографии. Из всего того, что я желал бы предложить в этом отношении, покуда довольствуюсь только одною, по моему мнению, весьма полезною задачей, которую и имею честь препроводить к вам по моему обещанию и вследствие полученной мною выписки из журнала заседания отделения 5-го сего января.

Правда, задача моя относится к русскому языку, но это отношение более географическое или этнографическое, нежели чисто филологическое. Прежде чем я дойду до задачи, позвольте мне сказать, что давно существует между некоторыми нашими филологами мнение, что русский язык своим образованием, между прочим, обязан и влиянию татарского ига, что в продолжение этого тяжкого периода по необходимости вкоренилось в русский язык множество слов татарских и вообще восточных. Иные в этом отношении доходили до такой крайности, что всякое слово, чуть сомнительное в русском, приписано ими татарскому или вообще восточному происхождению. Я на это дело смотрю иначе. Живя в России более 25 лет, я хорошо познакомился с русским языком. Он также разнообразен, многосторонен, можно сказать, радушен и гостеприимен, богат источниками, обилен витийством, вообще великолепен и, наконец, самостоятелен, как народ русский, как вся Россия. В нем много разных начал, разных элементов, каков и весь состав России. если позволительно фантастически выражаться, чем и нельзя не увлечься, говоря о языке русском, то я скажу, что язык этот, дав науке место в своих чертогах, разместил и свиту ее в лучших своих храминах. Пригласив под гостеприимный свой покров иностранных гостей, он не отказал в убежище эмигрантам, искавшим уголка в его просторной и всевмещающей области. Но это отнюдь не значит, что он образовался под влиянием чужого. Дух русского языка никогда не подчинял себя управлению; напротив, доказал и всюду нам доказывает, как он берег, сохранил и сбережет до конца свою неизменную и ничем непоколебимую самобытность при впадении в него многоразличных чуждых слов, невольно подчинившихся его всепокоряющему духу, как нерушимой скале. Он как море поглощает в себя все и как невмещаемое вместилище претворяет все в свою стихию, что падет в него .

Тюркский язык еще с древнейших времен в географическом отношении с славянским, и потому неудивительно, что в древнерусском или славянском языке мы находим слова, общие тому и другому началу. Например, вира в смысле «сбор, пеня» - у славян или у древних русов и в смысле «дани, подаяния» (от глагола бирмек или вирмек – «дать») – у тюрков; боляр, бояр – у русов, байар (богатый муж, господин) – у тюрков и т.п.

Но с XIII века политическое положение Руси начало допускать это соотношение между ее языком и тюркским в большем размере. Вместе с тюркскими словами начали входить в состав русского областного наречия в разных местах вообще и слова восточного корня. Это делалось весьма постепенно, непринужденно, по мере того, как русские познакомились с тюркскими племенами, имели с ними этнографическую связь и впоследствии почти повсеместное беспрерывное мирное, иногда даже общественное, сношение.

Нельзя опровергнуть, что таких восточных слов, уже усвоенных русскими, принявших совершенно характер и форму русского языка и подчиненных совершенно его духу, достаточное количество у нас: полушка (пуль); деньга (тенга или тенкэ); алытын (алтын или алтын), которые – едва можно подозревать – все чисто восточные слова, не говоря о многих других, которые уже известны. Но зато и есть много других, которые по одному капризу некоторых филологов приписаны восточному корню, тогда как они чисто русские.

Со времен успехов русского оружия и покорения татарских царств тюркские или монгольские племена, принявшие ислам, которых разговорных язык еще не успел получить образование под влиянием персидского языка, как это делалось более или менее в языке малоазиатских тюрков и у южных Маверраннахров, по мере успехов их в оседлой жизни, стали нуждаться в выражениях для идей новой их жизни; потому, без сомнения, они и были принуждены постепенно и повсеместно заимствовать такие выражения у русских, ближайших их сожителей, с которыми они находились под одним управлением, под одною защитою. На этом основании, нет сомнения, татарские наречия, употребляемые ныне в пространной России, в особенности местное разговорное, наполнены русскими словами, постепенно входившими в его состав в продолжение слишком 600 лет. Иные из них, совершенно присвоенные тюркскому языку и употребляемые почти повсеместно, по причине давности лет рассматриваются уже как татарская собственность, - так что некоторые филологи принимают их за подлинные тюркские слова и производят от них коренные русские. Так производят, например, сани от татарского чана, тогда как вообще тюркские племена, употребляющие издревле этот предмет климатической необходимости, называли его тартына, что значит то, что катается, тащится и т.п. Правда, что чана ныне повсеместно употребляется между тюркскими племенами в России, и от них приняли его и персидские их соседи; но не сомневаюсь, что первый заем этого слова был сделан азиатцами у русов, у которых в языке существуют разные выражения этого периода домашней их потребности (как-то: салазки, дровни, розвальни), смотря по его разным видам и местному употреблению.

Слово бочка Рейф производит от ново-греческого и от турецкого фучи. Если бы ему известно было, что в татарских наречиях существует мучкэ и моцкэ, то преимущественнее он указал бы на него. По моему мнению, бочка чисто русское слово, от корня бок, а не бот. Оно вошло в состав тюркского наречия через перемену б на м, что обыкновенно в системе буквоизменения. На этом же основании перешло в тюркское наречие слово печь (сущ. имя) и произносится там мючь, мюц и миюц. Таким же образом производят от восточного корня слова: туман (вероятно, от тьма), буран, чоботы, хомут, шомпол, бревно и нек. др., которые чисто русские и в числе многих давно вошли в состав тюркских наречий.

Этнографическое отделение, кажется, обязано своими средствами защищать отечественный язык, очищая его от ошибок некоторых филологов. Я сказал своими средствами, потому что предлагаемое мною занятие действительно входит, в некотором смысле, в круг обширного действия этнографического отделения. Правда, и сами филологи, исследуя дело точнее по русским и восточным источникам, могли бы дойти до желанного результата; но предлагаемое мною занятие имеет ту выгоду, что его выводы этнографически должны пояснить дело и доставить филологам большое облегчение исторически исследовать постепенный переход слов как из русского языка к тюркскому наречию, так и наоборот – из восточных языков в русский язык через тюркский.

Вот предлагаемая мною задача:

Исследовать местные тюркские наречия в России, как-то в губерниях сибирских, Оренбургской, Казанской, Симбирской, Саратовской, Астраханской, Самарской, Вятской и Таврической и составить собрание слов, заимствованных мусульманскими жителями тюркского происхождения у русских, их соседей.

1) Исследователь должен быть если не ориенталист, то по крайней мере хорошо знаком с татарским языком. Преимущественно с большим успехом могут заняться этим учителя татарского языка в русских учебных заведениях.

2) Чтобы для этой цели не предпринимать больших путешествий, сопряженных с издержками, главные пункты занятий преимущественно можно назначить: а) в Иркутске; б) Омске; в) Оренбурге; г) Астрахани; д) Казани и е) Симбирске. Впрочем, предоставляется всякому исследователю заняться этим делом, где и в какой мере ему угодно, лишь бы это было или на месте между татарами, или же исследователь был совершенный знаток того наречия, которое он избрал для своего исследования.

3) Собрание таких слов представляется в алфавитном порядке по-русски. Исследователь держится в точности татарского произношения и против каждого слова помещает татарскую транскрипцию или татарский текст-подлинник.

4) В случае, если исследователь сомневается, что такие-то слова действительно ли заимствованы из русского или же они подлинно тюркские или восточные, он обозначает их каким-нибудь знаком, как то: * или + и т.п.

5) Исследователь не должен обращать внимания на технические слова или имена, которые так часто употребляются в городах, как то: названия присутственных мест, деловых бумаг и т.п., которые еще не совсем приняли характер татарского языка и не вошли еще в состав общего разговорного наречия.

По получении таких собраний слов из разных пунктов этнографическое отделение передает их все одному или двум из своих членов, которые обрабатывают их следующим образом: 1. Все слова, вошедшие повсеместно во все тюркские наречия, они обозначают словом «общее» или знаком сокращения из него – общ. 2. Слова, принятые в одной или во многих губерниях, они обозначают по образцу «Опыта словаря областного русского языка» названием губернии. 3. Слова сомнительные (см. выше № 4), в случае, если члены Комитета не могут разрешить сомнения, обозначают также особо принятым знаком; а если они убедятся, что эти слова действительно тюркские или вообще восточные, то их отделяют от этого труда и представляют особо. 4. В случае сомнения по последнему пункту предоставляется членам Комитета, занимающимся этим делом, представить в сносках свои замечания.

Весь труд называется «Этнографическое исследование русских слов, вошедших в местные тюркские наречия с древнейших времен в России».

Об издании целого труда Комитет имеет особое совещание.

Действительный член Общества

М.А.Казем-Бек