Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

НЕОБХОДИМОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ

Description

Автор: Мухаммед Али Гаджи Касим оглы Мирза Казем-бек – азербайджанский ученый-востоковед. Родился 22 июня 1802 г. в Дербенте в семье шейх-уль-ислама. В 1821 г. был выслын в Астрахань, где под влиянием шотландских миссонеров в 1823 г. принял христианство, получив имя Александра Казем-Бека. Преподавал восточные языки с 1826 г. по 1849 г. в Казанском университете, с 1849 г. по 1870 г. в Петербургском университете. В 1853-1870 гг. был деканом факультета восточных языков Перербургского университета. Скончался 27 ноября 1870 г.

Categories

Азия Амур (р.) Англия Араб Восточные слова Газета Географические названия Герцог Горец Граф Джихад Дунай (р.) Журналистика Закавказье Империя Ислам История Кавказ Казем-Бек Казы-Мулла Китай Конфессиональные группы Коран Кушелев-Безбородко Лютеранство Магометанин Малая Азия Манжурия Монголия Мусульманин Мухаммад Мюридизм Невежество Нью-Йорк Оценка Перс Персия Печать Политика Просвещение Пугачев Религия Робеспьер Россия Русский Самозванец, Дмитрий Сарацин Связи Северная пчела Секта Стенька Разин Татария Телеграф Торговля Туркестан Фельетонист Франция Халиф Христианство Цивилизация Шамиль Этнические и племенные группы Язычество Япония

Editor

Sh.M.

Text

(К издателю «Северной пчелы»)

В № 80-м «Северной Пчелы», в «3-м письме о русской журналистике», фельетонист, обозревая содержание «Русского слова», отозвался о моих статьях: «Мы пропустим без дальних слов магометанские статьи г. Казем-Бека: они имеют интерес временный и интересны далеко не для всех».

Представляя лично г. фельетонисту думать, что ему угодно о моих статьях, я почел нужным сказать собственно публике несколько слов о его заметке, в которой есть неточность и неправильность и которая, будучи высказана печатно, может ввести в заблуждение читателей и грешить против интересов, занимающих ныне наше общество.

По приглашению гр. Кушелева-Безбородко я предположил составить для «Русского слова» ряд статей о мусульманском Востоке: 1) Обозрение Востока в политическом отношении пред появлением основателя ислама и сарацинской империи Мохаммеда. 2) Обозрение Востока в религиозном отношении до Мохаммеда. 3) Мохаммед, рожденный в идолопоклонстве, его род, воспитание и развитие. 4) Коран и его учение. 5) Успехи ислама во времена первых халифов. 6) Начало и развитие главных сект ислама, их учение и философия. В февральской книжке напечатана первая из этих статей. Независимо от них составлены мною и напечатаны в декабрьской книжке прошлого и мартовской нынешнего года две статьи: 1) «Мюридизм и Шамиль» и 2) «Имамет» в виде приложения к «Шамилю».

Эти-то три напечатанные статьи г. фельетонист называет статьями магометанскими. Если оригинальность его логики и здравого смысла такова, что он статьи о Стеньке Разине или Пугачеве назовет староверческими, о Дмитрии Самозванце или Робеспьере – католическими, о значении слов граф, герцог – лютеранскими, об архонтах – языческими, то тогда, конечно, я был бы в большом затруднении возразить ему что-нибудь; в противном же случае, да позволено мне будет назвать магометанским образ мыслей г. фельетониста, трактующего о русской журналистике.

Несравненно поучительное признание г. фельетонистом означенных выше статей статьями переменного интереса и интересными далеко не для всех. Остановимся на первой части заключения. Г. NN признает нашу кровопролитную полувековую борьбу на Кавказе, которая еще не кончена, которая еще может долго поддерживаться и возобновляться благодаря утвердившемуся между горцами учению мюридизма, даровавшему так много силы Казы-Мулле и особенно Шамилю для борьбы с Россией, - эту борьбу г. NN считает обстоятельством временного (ныне преходящего или уже прошедшего.) интереса, забыв или не зная (хотя из моей статьи можно было узнать), что Шамиль действовал во имя той же идеи, во имя которой Мохаммед, начав дело с 10 товарищами, основал страшную империю, и что кроме Кавказа и Закавказья на рубеже России стоит дикая мусульманская Татария, не лишенная способности к фанатизму оборонительному и наступательному, с которым еще долго нужно будет бороться. Г. фельетонист забыл, что в самой России живут миллионы магометан, которые, если не угрожают ей мюридизмом и джихадом, то все-таки требуют упорной нравственной борьбы с их вероучением, разделяемым соплеменниками Шамиля и благоприятным для цивилизации и общественного развития разве только по мнению фельетониста. Вообще мысль о временном интересе литературы об исламе не удивляла бы меня лишь в том случае, если бы провозвестник этой мысли, г. NN, писал для публики Нью-Йорка, а ныне и там этого не делают. Читая же в русской газете, и притом по поводу моих статей, я почитаю уместным изложить свой взгляд на этот вопрос.

В пользу исследований Востока убедительно говорят многие обстоятельства, долженствующие иметь первостепенное значение в наших глазах. В пользу этого говорит история, которая все наше тысячелетнее сознательное существование связывает непрерывно более или менее тесными узами с судьбами Востока. Россия возмужала, просветлилась, стала повелительницей полусвета, достигла несокрушимого могущества и могущество это оперлось на развалины многих царств Востока, поглотив в себе их обломки, которые, однако, не лишены были жизни и вошли в состав русского народа самобытными элементами, сохранившими свои вековые оттенки и формы, сродившимися с нашими родными элементами. Без этих живых народных обломков долго не обойдется исследование будущих судеб русского народа.

В пользу этого говорит география, которая, поставляя нашу страну в такое близкое соседство с целым Востоком, от Амура до Дуная, связывает ее самым неразрывным и тесным образом со всей Азией посредством многочисленных морей, рек, степей, помогает ей посредством колонизации и торговли проникать все дальше и дальше к самым отдаленным недрам стран восточных, доселе малоизвестным. Китай, Япония, Манжурия, Монголия, Туркестан, Персия, Малая Азия – все это наши соседи, к которым естественное положение наших границ указывает самые беспрепятственные и легкие пути.

В пользу этого говорят наши экономические нужды, интересы нашей торговли и промышленности. Если Англия и Франция стремятся в далекий для них Китай с целью приобрести там рынок для своих произведений, то тем более такая цель естественна для России, которая едва ли может найти сбыт для своих произведений на Западе. До сих пор этот вопрос был у нас в незавидном положении; торговлю производили не мы с Востоком, а Восток с нами; но причиной этого были многие условия нашего внутреннего положения, которые не могут остаться навсегда. В разных коммерческих новейших предположениях, касающихся соединения Запада с Востоком дорогами и телеграфами через Россию, уже ясно высказывается взгляд, которым европейские умы уже давно смотрели на Россию, на ее удивительное положение в отношении коммерческом, которое делает ее неизбежною и самою выгодною посредницею между Западом и Востоком.

Наконец, обязанность изучения Востока налагается на нас высокою задачею цивилизации. Из вышесказанного следует, что Россия, будучи поставлена историею, природою и всемирными экономическими интересами в такие близкие отношения к Востоку, должна преимущественно перед другими странами нести на своих могучих плечах великое дело просвещения восточных народов, из которых одни коснеют в исконной грубости нравов и невежестве, а другие, оставшись назади исторических народов, обойденные руслом христианского просвещения, пошли по иному направлению и смогли выработать только бессильную, уродливую цивилизацию, истощившую народную силу и превратившуюся в мир всяких заблуждений. Многие века заставляли Россию родниться с Востоком; мешались кровь, язык, верования, обычаи, заботы; одни и те же светлые дни и дни невзгод вложили одну и ту же думу в сердце русских и восточных людей, которых в России многие миллионы и которые, будучи таким образом связаны жизнью с Россией, связаны в то же время и с дальним не русским Востоком, связаны происхождением, историческими преданиями и теми многочисленными взаимными интересами, какие, например, связывают татарина казанского с бухарцем. Подобными путями незримо русская мысль сказывается в странах отдаленных и приготовляют на Восток почву для европейской цивилизации, которая польется из России, благодаря действующему там ее нравственному влиянию.

Вот мысли неоспоримые, которые являются в нашем уме, как только затрагивается у нас вопрос о Востоке. Эти мысли внушают нам убеждение о необходимости для русских самого тщательного изучения Востока со всех сторон его прошедшей и настоящей жизни.

Таково мое мнение об исследованиях Востока вообще и мусульманского в особенности; отсюда очевидна цель, задача, какую я предназначаю этим исследованиям, и пусть читатели решат, есть ли это задача временного интереса. что касается до достоинства выполнения этой задачи в моих статьях, об этом решать не мне, и г. фельетонист пропустил этот вопрос «без дальних слов»; он без сомнения будет разрешен людьми, знакомыми с предметом исследований или искренне им заинтересованными.

Что касается до вопроса, для многих ли читателей будут интересны статьи, подобные моим, то об этом я не буду спорить с г. NN, ибо ни я, ни он не в состоянии разрешить окончательно этого вопроса. Если между читателями мало людей образованных, способных интересоваться не одними только обыденными вопросами близкой действительности, то конечно и статьи, подобные моим, будут «интересны далеко не для всех»; но такой приговор над публикой нашей представляю произнести г-ну NN. А что до меня, то я на своем веку встречал и постоянно встречаю людей, обращающихся ко мне с вопросами: почему русские ученые не исследуют ислам с его сектами и философией? Отчего никто не издаст хорошего перевода Корана? Почему никто не напишет истории персов, арабов, тюркских племен? Никто не ознакомит нас сколько-нибудь полно с произведениями восточных поэтов? и проч. и проч.

В заключение я попрошу г. NN быть осмотрительнее и воздерживаться от легкомысленных отзывов по вопросам, которые, по его мнению, не сделавшись еще достоянием общественного сознания и имея на то полное право, требуют всяческой поддержки, истолкования, критики, а не порицания голословного, вредного для развития общественных стремлений и оскорбительного как для науки, так и для ее тружеников, посвятивших ей всю свою жизнь.

18 апреля 1860 г.

проф. М.А. Казем-Бек