Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Б.Л. Тагеев. Воспоминание о Памирском походе 1892 г. Записки очевидца Б.Л. Тагеева. Продолжение.

Description

Нива, 1893, №49, с. 1020, 1022- 1023

язык: русский

жанр: описание путешествия

Categories

Ак-Байтал Ак-Байтал (перевал) Ак-таше Аличур (р.) Афганец Верблюд Военное дело Восточные слова Географические названия Гулям-Айдар-Хан Джигит Еда и напитки Жилище и утварь Ионов Казак Каймак Кара-Куль (оз.) Керекеш Киргиз Китаец Климат Кочевник Курганчу Лошадь Медицина Мургаб Начальник Одежда Оценка Памир Полковник Профессиональные группы Птица Путешественник Рабат Рыба Сарт Связи Скерский Служба Тагеев Телеграф Тиф Транспорт Фауна Флора Чай Чатыр-таш Шугнанцы Этнические и племенные группы Юрта Яшиль-куль (оз.)

Editor

АМ, MB

Labels

Оценка
Оценка

Text

Озеро Кара-куль находится на высоте 13,000 футов. Длина его около 30 верст. Северный берег озера почти полукруглый, а южный разделяется на два рукава, из коих один длиннее другого. Как все озера Памира, Кара-куль не имеет почти совсем растительности, за исключением терескена, которым довольно обильно покрыты берега озера. Терескен – это растение, имеющее большое моркововидное корневище с немногими отпрысками; оно не глубоко и не крепко сидит в земле, а поэтому чрезвычайно легко добываемо, даже ударами каблука. Над землею терескен имеет вид небольших колючих кустиков с зелено-оранжевыми мясистыми листиками. Это растение представляет из себя единственное и прекрасное топливо на Памире, - оно отлично горит, как в сухом, так и в сыром виде, давая при этом очень сильный жар.

Его зелеными молодыми отпрысками не брезгают и животные, живущие на Памире, и даже наши отрядные вьючные лошади ели его отпрыски, за неимением, местами, более лучшего корма; но в иных местах не было и терескена. Терескен может быть весьма удобно применим к постройкам, заменяя в этом случае солому и хворост для крыш. Некоторые памирские долины сплошь покрыты этим универсальным растением, тесно сидящим на земле отдельными шапками, на протяжении многих верст, и не будь этого благодатного растения, движение по Памиру представляло бы не мало лишений и неудобств путешественнику.

Несмотря на отсутствие растительности, обильное количество водяной птицы встречается как по берегам озера, так и на водах его.

Да, только вошел отряд в область Памира, а уже одна жертва есть. Не вынес большой высоты и тяжести похода добровольно поступивший на военную службу во 2-й турк. лин. бат. молодой сарт Тилля и умер на южном берегу озера Кара-куль от паралича легких, что было констатировано вскрытием.

... Перевал Ак-Байтал. Этот огромный перевал в 16,300 футов доставил не мало затруднений отряду... Здесь особенно давал себя чувствовать разряженный воздух, и только некоторая уже привычка к нему способствовала людям к более или менее успешному преодолению такой значительной высоты, но зато тяжело навьюченные лошади и верблюды сильно страдали... Ужасным ревом верблюдов, падающих и задыхающихся, но нещадно подгоняемых солдатами и керекешами... Реки Ак-Байтал, которую перешли в брод около рабата № 1-го... На следующий день, пройдя всего 15 верст, рота остановилась у рабата № 2-й... Больных было довольно много, и даже один конно-горец лежал в тифе...

Ну, и поели же рыбы солдаты за время стоянки на Мургабе. Ловили ее просто палатками по несколько пудов. Рыба из семейства Salmo forio, носящая название “осман”, наполняет все реки и большинство озер Памира; она очень вкусна, но костлява и лишь при самой тщательной очистке внутренностей и черной плевы, находящейся во внутренней части ее, пригодна к употреблению в пищу, в противном случае ею можно отравиться; некоторые османы попадались в 1 аршин длиною.

От капитана Скерского был получен план китайского укрепления на Ак-Таше и донесение об очистке этого укрепления от китайцев. Отсюда было послано приказание на Мургаб об высылке полуроты от 2-й роты, для разрушения этой крепости, что было и сделано – от укрепления осталось лишь одно воспоминание. Само же укрепление представляло из себя не что иное, как курганчу, имеющую по фронту 34 шага, а в глубину 32 шага, с 17-ю бойницами по длинным и 13-ю по коротким фасам, со стрелковыми ступенями и помещением для гарнизона и лошадей. ...Встречный ветер нес целые облака мелкого песку. К полудню ветер усилился, и идти положительно стало невозможно: песок залеплял глаза, трещал в зубах, набирался в нос и уши; кроме этого, ветер так надул в них, что невозможно было слышать собственных слов. ...Воды не было, во рту пересохло, голова болела, а ноги совсем отказывались идти. Появилось много отставших.

Да, вместо сорока пяти верст, в этот день сделали добрых пятьдесят с лишним. Следующий переход на камень Потулак-кара-таш был немного короче, но условия дороги совершенно сходны с предыдущим, разве вот воды было вполне достаточно. Не далеко от камня Чатыр-таш стоит довольно интересная могила, кого – не удалось узнать; эта могила имеет вид часовни и состоит из четырехугольного корпуса с коническою, куполообразною крышею. С передней части сделан вход в виде небольшой пристройки со стрельчатою дверью. Внутренняя часть здания довольно обширна и освещается отверстиями, проделанными в куполе, а также окном с правой стороны. Один совершенно старый киргиз говорил, что его прадед еще рассказывал об этой могиле, как о самой старой на Памире, и между тем это строение, несмотря на весьма несложную постройку, при самых неблагоприятных климатических условиях, держится такое продолжительное время. Очевидно, что прочность подобного строения зависит от особого приготовления строительного материала. При подобной прочности, если оной возможно достигнуть, нам, русским, такие строения, стоящие так долго в совершенной исправности, несмотря на постоянные ветры и суровые морозы, господствующие на Памире, можно бы смело утилизировать для военных надобностей, если не войск, которым стоять в этих местах, вероятно, не придется, то для станций военного телеграфа или же для помещений почтовых джигитов, которые, в особенности, обставлены в этом отношении чрезвычайно скверно, тем более, что способ построек очень прост и дешев и весьма будет удобен, за невозможностью добыть строевого леса.

Киргизы жаловались полковнику Ионову на насилия со стороны афганцев, а один старик со слезами на глазах рассказывал, что у него похищены ими две дочери-девушки, которых афганцы держат у себя. Ночью сотня казаков, с начальником отряда во главе, выступила на озеро Яшиль-куль, а лишь чуть рассвело, поднялась и пехота с артиллерией. ...Была стычка, и из афганцев убито 8 человек и трое ранено, а с нашей стороны тяжело ранен в ногу казак Борисов и несколько человек с легкими царапинами и ушибами.

...На покрытом травою, левом берегу реки Аличура, под высоким яром, расположились по четырехугольнику четыре юрты и одна палатка, верстах в двух от которых паслись красивые лошади под наблюдением одного из шугнанцев. Эти юрты с палаткой и составляли жилище афганцев, находящихся на Аличурском посту. Начальник поста, Гулям-Айдар-Хан, капитан афганской службы, с подчиненными ему солдатами, и не подозревали о том, что русские уже так близко, и капитан преспокойно пил себе чай с каймаком тогда, когда полковник Ионов на яре отдавал приказания.

Капитан, средних лет мужчина, высокого роста, стройный, с красивыми черными глазами и весьма смелым взглядом; его правильные черты лица доказывали, что он происходил из хорошего рода. На нем был белый костюм, перетянутый поясом, за которым были заткнуты два пистолета, а на плечевой портупее болталась стальная шашка с сильно изогнутым клинком. Во время переговоров капитан держал себя чрезвычайно непринужденно и даже довольно дерзко, по отношению к полковнику Ионову, а на предложение последнего положить оружие и следовать за отрядом, ответил полным отказом; на угрозу же полковника Ионова, принудить силою капитана оставить пост, находящийся на нашей территории, был выстрел со стороны афганцев, после которого упал казак Борисов. Конечно, оставалось отвечать тем же. Спешенные казаки, коих число не превышало число афганцев, бросились на последних. Капитан, выхватив пистолеты, два раза выстрелил в полковника Ионова... не попав, бросился с шашкою на казаков и вскоре был убит хорунжим Каргиным...

Раненым, коих всего трое, подана медицинская помощь, к пленным приставлен конвой.

Тихо все на биваке; нет ни обычных песен, и даже гармошки не слыхать; все толкуют солдаты об “афанганцах”.

- Ну, и храбрые они, братцы, пра, храбрые, ни един не сдался, всех перехлопали; не положим, говорят, оружию, устав, мол, не дозволят, – говорит один солдат, сидя на корточках и покуривая трубку.

- И что тутко за храбрость! Значит, у афганца солдат службу знает, коли на пост поставили, так, значит, и стой, хотя б и “жизни” опасность угрожала; ты, чай, сам то устав гарнизонный знаш? А еще капрал – ишь храбрость отыскал какую! Меня коли, этта, на пост поставят, то я за 10 верст противника унюхаю, а ен што?.. Спит себе, и не видит, что наши у него на носу... Тьфу, а не офицер! И унтер сердито сплевывается, посылая разную ругань по адресу афганцев.

“Афганцы! афганцы!” раздается крик, и все бросаются смотреть пленных, которых вел конвой. Это были шугнанцы и один афганец, молодой красавец-юноша. Два пучка взбитых волос, с каждой стороны головы, красиво выбивались из-под простреленного в двух местах головного убора. его красный мундир, простреленный под мышкою, был изорван, видимо, во время рукопашной схватки. Он шел, высоко подняв голову и окидывая сверкающим взором собравшихся солдат.

Шугнанцы, те почтительно шли с грустными лицами, видимо, ожидая чего-нибудь страшного, ожидающего их в русском лагере.

Раненые оставлены на попечение киргиз на месте стычки, один уже умер – остались двое.