Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Б.Л. Тагеев. Воспоминание о Памирском походе 1892 г. Записки очевидца Б.Л. Тагеева. Окончание.

Description

Нива, 1893, №50, с. 1146, 1147

язык: русский

жанр: описание путешествия

Categories

Ак-таше Аличур (р.) Афганец Бивуак Буран Военное дело Восточные слова Географические названия Джан-каинды (р.) Джандарин Еда и напитки Жилище и утварь Зимовка Казак Кизил-арт Киргиз Китаец Климат Кочевник Крепость Кудара (р.) Кумирня Лепешка Люди (Этнографическое описание) Мадьян Маргилан Начальник Одежда Офицер Оценка Памир Переводчик Политика Пояс Профессиональные группы Разбойник Рисоля Рошань Русский Самооценка Сапоги Серебренников Снег Старшина Стихийные бедствия Тагеев Туфля Тюбетейка Узбек Фауна Флора Харгош (перевал) Худояр-хан Чай Этнические и племенные группы Юрта Язык Яшиль-куль (оз.)

Editor

АМ, MB

Labels

Оценка
Самооценка
Оценка

Text

...Китайцы на Ак-таше встретили его очень миролюбиво, конечно, из боязни, и безропотно исполнили его требование очистить укрепление и удалиться.

Почти весь правый берег реки Аличур, при дельте его, покрыт теплыми и горячими серными источниками, из коих самый горячий имеет 70° R.; вода серная, и свободная сера отлагается на прибрежных камнях, которые, благодаря этому, местами золотистого и зелено-желтого цвета. Один из источников был приспособлен, с помощью юрты, для более или менее удобного купанья, и совершенно удовлетворял назначению бани, что было чрезвычайно полезно всем без исключения чинам отряда. ...Ключи... весьма чтимы, как у местного населения, так и у стоявших здесь, до 1888 года, китайцев и у прогнавших их афганцев.

Кроме развалин китайской крепости, здесь еще стоят две могилы и китайская кумирня с камнем для жертвоприношений, украшенным разными узорами, носящими название Сума-таш.

Крепость представляет из себя не что иное, как четырехугольное пространство, окруженное со всех сторон теперь уже обвалившеюся глинобитною стеною и, видимо, с проходом в северо-западной части. Стена уцелела кое-как лишь с южной стороны, с других же все давно обвалилось. Китайцы, заняв Памир, выставили на этом месте свой пикет и подчинили себе памирских киргиз. По указанию китайцев, стали назначаться у них старшины, которые в известные сроки обязывались ездить на поклон к китайскому уполномоченному на Памире, Джандарину, - в этом и состояла их вся повинность. Конечно, не обложенные никакими податями, памирские киргизы с радостью приняли такое выгодное для них иго, но во время афганской смуты, бывшей в 1888 году, афганцы выдвинули свои пикеты на озеро Яшиль-куль и прогнали китайцев за перевал Харгош, откуда последние и ушли в свои владения, а афганцы, разорив их крепость, выставили на левом берегу Аличура свой пост, который и был снят Памирским отрядом 12-го июля 1892 года.

...Были пойманы два афганца... Эти афганцы, не зная о случившемся 12-го июля на их посту, наткнулись на отрядный лагерь и пытались, было, бежать, но были задержаны в одном из ущелий ночью. Конечно, они не сопротивлялись, и когда казаки обезоружили их, “рисоля” расхохотался, и на вопрос через переводчика, отчего он хохочет, отвечал: “мне смешно, потому что я совсем теперь баба!”, т.е. без оружия.

Офицеры наши, бывшие здесь, предупреждали его, что русские с пленными обращаются хорошо, чтобы он не беспокоился за свою жизнь; но он на это возразил: “дайте мне чаю и лепешек, а потом вешайте, только теперь я очень голоден”. Всю дорогу он шутил и вел себя великолепно.

Этот кавалерист по происхождению узбек, родители его бежали от казней Худояр-хана и нашли приют у афганцев, и вот он теперь на военной афганской службе.

Встреченные на Памире афганцы были рослый, красивый народ, имеющий военную выправку. Волосы черные, с взбитыми космами на висках, брови густые, стрелками расходящиеся от переносицы, глаза большие, черные. Многие бреют бороды и носят длинные усы, которые закручивают. Одеты они были в красные суконные мундиры с белым воротником и обшлагами, и белыми же выпушками по борту и на месте задних карманов. Пуговицы медные, с английским королевским гербом, и красные, кверху суживающиеся, погоны с вышитою надписью S. Stafford – очевидно, мундиры английские. Брюки коричневые, и на ногах туфли или сапоги, смотря по тому, верхом ли он или пеший. Головной убор их составляла высокая, усеченным конусом тюбетейка, повязанная чалмою.

Ружья системы Sneider’a, с трехгранными штыками, два патронташа на поясе – вот их вооружение. С пленниками обошлось отрядное начальство очень хорошо, и они пользовались всем, что только было возможно им дать из скудных средств отряда.

Начальник отряда, с чарою в руке, говорит короткую речь, в которой высказывает, что, мол, вот нам и на Крыше мира приходится отпраздновать торжественный день тезоименитства нашей Матушки Царицы; пусть наши молитвы о Ней и наше громкое искреннее “ура” принесут Ее Величеству счастье и долгоденствие.

Пленных отпустили за час до ухода отряда. Как они довольны были, какое праздничное и счастливое было выражение их лиц, когда они проезжали мимо стоявших уже в ружье рот, кивая головами офицерам, говоря: “Хош тюра! Хош тюра!” (т.е. – прощайте, господа). Их снабдили и лошадьми и оружием.

...Третья рота, захватив вьючных лошадей, верхами выступила к перевалу Пшарт, на речку Джан-каинды, где имеется береза... Ротам вменено нарубить мало-мальски пригодного для построек лесу и доставить его на бивак.

По реке Джан-каинды, как до, так и за перевалом Пшарт, встречается, в сравнительно обильном количестве, береза. Сначала попадаются небольшие кустики тальнику, а затем, увеличиваясь в размере, попадается береза, доходя до 5 аршинов вышиною. Эти деревья у корня толсты и несоразмерно с высотою суживаются кверху. На Мадьяне также попадается береза, но значительно худшего качества и в очень небольшом количестве.

Вообще, все деревья не представляют из себя строительного леса и пригодны лишь для весьма незначительных построек. На истоках рек Кудары, близ зимовок памирского разбойника Сахит-Назара, на границе с Рошаном, встречаются рощи довольно хорошей березы, есть урюк, яблоня и тополь, между которыми можно набрать пригодные к постройкам, но их чрезвычайно мало, да и с Кудары, благодаря скверному пути, доставка леса окончательно невозможна. 4-я рота, стоявшая некоторое время на Кударе, все время пользовалась фруктами, стоя биваком в урюковой и яблоневой роще.

Погода все время стояла отвратительная, каждый день шел снег, по ночам везде замерзала вода – начинались непогоды...

Обратный путь был положительно зимний – снег, вьюги и мороз сопровождали каждый день отряд,... перевалив Кизил-арт, отряд пользовался уже до самого Маргелана отличной погодой. ...Наконец, после почти 4-х-месячного скитания по горам и долам Памира, отряд, встречаемый всем гарнизоном, вступил с церемонией в Маргелан.

А там, далеко, на Памире, среди снегов и буранов, устраивая себе, под руководством военного инженера Серебренникова, зимние жилища, осталась часть товарищей по походу, готовящихся упорно бороться с суровою природою неприглядного Памира.