Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Катастрофа на Кастекском перевале (Туркестан)

Description

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/i44.html

Автор: Н. Н. Каразин

Заглавие: Катастрофа на Кастекском перевале

Источник: НИВА

Год издания: 1873

Номер: 24

Страницы: 373, 375-376

Жанр: Статья

Categories

Администрация Боам (ущелье) Водка Восточные слова Географические названия Еда и напитки Жилище и утварь Казак Камыш Караван Картина Кастекский перевал Катастрофа Кибитка Киргиз Коран Кочевник Край, туркестанский Лошадь Область, семиреченская Область, сыр-дарьинская Оценка Печать Путешественник Религия Рисунок Русский Тарантас Токмак Тракт, азиатский Транспорт Туркестан Фауна Флора Чемодан Чу (р.) Этнические и племенные группы Язык

Editor

МB

Text

Катастрофа на Кастекском перевале (Туркестан).

Н. Каразин.

В Токмаке мы оставили свои экипажи, обыкновенные казанские тарантасы, чуть ли не единственный род экипажей, укатывающих наши бесконечные азиатские тракты. Дорога предстояла горная, с страшными косогористыми подъемами и еще более опасными спусками. Надо было подняться на высоту почти девяти тысяч футов и оттуда спускаться в теснины Кастекского ущелья. Тогда еще только начата была разработка этой дороги, единственной соединяющей две области: Семиреченскую и Сыр-Дарьинскую; разработка эта была самая поверхностная: кое где взорваны порохом загораживающие путь глыбы гранита и черного аспидника... Еще конный мог пробраться кое как по этой исковерканной дороге; с трудом проходили вьючные лошади; верблюжьи караваны не решались идти здесь и огибали на Боамское ущелье... Только чудом и затратою самых невероятных усилий, с помощью десятков верховых, - почти на руках и веревках мог быть перетащен колесный экипаж, и понятно, что всякий предпочитал бросить свой тарантас при начале подъема чем рисковать и экипажем, и багажом, а под час даже и жизнью.

- Обыкновенно, привычные кони, - вчера только кованы. Верите ли по этой самой гололедке в месяц раз восемь ковать приходится...

День был пасмурный. Горы заволокло сизыми, густыми облаками, пошел снег пополам с дождем.

...За нами вели вьючных лошадей – дробно перебирающих своими мохнатыми ногами под тяжестью наших чемоданов и узлов, - затем наш тарантас, а сзади всех, растянувшись чуть не на полверсты шли сибирские казаки и человека два вооруженных местных киргизов.

Станция состояла из двух кошемных кибиток: одной побольше, доставшейся нам путешественникам, другой – крохотной желомейке, занятой нашими казаками.

Сегодняшний день был полною противоположностью вчерашнему. Солнце так и сверкало на ясно голубом морозном небе; вершины горного хребта белели чудною зубчатою линиею; правее тянулась бесконечная равнина реки “Чу”, голубоватой извилиной пересекающей скалистую пустыню. Не более как через полчаса мы достигли подошвы гор и начали подниматься. Впрочем мы не заметили самого начала подъема; он начинается так отлого, что нам казалось, будто гора еще далеко впереди и мы все еще едем по ровной дороге. Только обернувшись назад, мы увидали равнину внизу, как бы с птичьего полета, и как красива показалась нам эта снежная степь, испещренная кое-где пространствами, заросшими желтым, высохшим камышом и изредка разброшенными дымящимися кочевками кара-киргизов.

- Как хорошо, как хорошо! поминутно восклицала madame Ниссен, высовываясь из экипажа.

- Страсти какие – ничего нет хорошего, ворчала старушка-няня...

Казакам тоже дали по стаканчику водки; выпили даже и киргизы, которые хотя сначала и отнекивались, ссылаясь на указания корана, но потом соблазнились, глядя на казаков, и выпили, - да выпили так, что сразу дали заметить, что это далеко не первый шаг к нарушению корана.

С каждым шагом вперед, перед нашими глазами начали развертываться самые грандиозные картины. Самыми непредвиденными зигзагами изгибалась опасная дорога – пропасти без дна, затянутые голубоватою дымкою тумана, зияли то с правой, то с левой стороны... Притупились острые шипы подков по этим камням, покрытых местами корою льда... Иногда путь шел карнизом, лепясь к почти отвесной скале. Эти места особенно были страшны на заворотах: косогором сползала дорога, - и горе тому, кто бы поскользнулся на этом страшном косогоре... Груды камней, положенные местами, как барьеры, на окраине обвала, могли бы еще удержать отдельного всадника... но...

А там, далеко внизу, как точки виднелись, совершенно в плане, несколько киргизских кибиток, бродило какое-то стадо, но за дальностью нельзя было рассмотреть, что именно.

- Скоро внизу будем, ломанным русским языком произнес кара-киргиз, ехавший впереди, - вон за этим камнем – он протянул вперед руку с нагайкою, - там еще немного, и хорошо пойдет там...

Металлический звук... звук страшный – потому что мы его боялись, так и резнул наш слух...

Мы не решались оглянуться... это было мгновение тяжелого, невыносимого колебания.

Мы помнили, что каждый раз, когда нам приходилось оглядываться, мы не видали казаков – их загораживала масса экипажа... Теперь мы видели этих казаков, стоящих неподвижно, бледных, с раскрытыми ртами, с дико вытаращенными взглядами.

Прилагаемый рисунок исполнен с наброска, сделанного на месте автором, очевидцем этого происшествия. Кастекский перевал – одна из живописнейших местностей новоприобретенного туркестанского края – передан с фотографическою верностью. Что касается движения в главных группах и общего впечатления катастрофы – они слишком осязательны для того чтобы обращать на них внимание читателей.