Zerrspiegel [ Search ] [ Index ] [ Edit ] [ About ]

Пясецкий П. Уголок города Бухары. Картинка общественной жизни П. Пясецкого.

Description

+илл.: Бухара. Чайная и резервуар Ляби-хауз. Рис. (собств. "Нивы") П. Пясецкого, грав. Рашевский.

Нива, 1893, №46, с. 1040-1041, 1046

язык: русский

жанр: описание рисунка

Categories

Бухара Восточные слова Географические названия Город и архитектура Еда и напитки Жилище и утварь Земледелие и ирригация Климат Лепешка Люди (Этнографическое описание) Ляби-хауз Обычаи и обряды Одежда Оценка Пельмени Путешественник Пясецкий Рашевский Резервуар Самовар Сундук Транспорт Флора Хауз Цирюльня Чай Чайник Чайхане Чашка

Editor

AM, MB

Labels

Оценка
Оценка

Text

Бухара или Бохара,– резиденция эмира, нашего недавнего гостя, стала в последнее время довольно хорошо знакома русским читателям во многих отношениях. Мы же введем их в один из ее многочисленных живописных уголков, оригинальная красота которых привлекает к себе по преимуществу глаз художника и внимательного наблюдателя наиболее типичных бытовых картин.

Европейскому путешественнику, не задающемуся какой-либо специальной целью, следует искать в настоящей Бухаре не великолепия, богатства и роскоши в устройстве улиц и зданий, чем так блещут современные европейские столицы, а наиболее простых и сохранившихся от седой старины картин незатейливой и свободной жизни во многом счастливых обитателей Востока. И между многоразличными проявлениями общественного устройства одно из более интересных есть то, которое рисует нам, как проводит народ свои досуги. Вот это и представляет наш рисунок, изображающий род большого ресторана, обширного чайного дома или клуба. Но это, однако, на самом деле, ни ресторан, ни чайный дом, ни клуб, так как подобные места собраний у жителей Бухары не представляют чего-либо цельного или отдельного, как это бывает в Европе, а они состоят из целого ряда маленьких разнообразных, очень незатейливых построек, так или иначе сгруппированных. Чаще всего они окружают один из водных бассейнов или резервуаров, служащих для снабжения водою всей Бухары, в которой их несколько сот, и все они имеют свое особенное название, прибавляемое к слову хауз, что значит водоем. На нашем рисунке изображена часть одного из главных таких резервуаров, называемого «Ляби-хауз». Он имеет шестиугольную форму, окружен каменной набережной, спускающейся со всех сторон лестницами, примерно в десять ступеней, к самой воде, и обсажен тутовыми деревьями, представляющими теперь гигантов-старцев, которым, судя по их размерам, наверное, по многу сотен лет. Под тенью их ветвей, наклонившихся над водою, расположились кольцом вокруг резервуара, так называемые, чай-ханэ, цирюльни, кухни и разные мелочные лавчонки с решетчатыми окнами, заклеенными бумагой, и скорее слепленные из циновок и разных подпорок да подведенных стеночек, чем построенные. Остающееся же свободное пространство между ними и окраиной набережной и служит любимейшим местом собраний всех досужих людей, приходящих сюда просто посидеть и отдохнуть или побеседовать с приятелями, послушать новостей и потолковать с нужными людьми о ежедневных делах и заботах. Такоепрепровождение времени бухарцами есть, если можно так выразиться, живое чтение живой газеты, каких в их стране в печатном виде не существует, а их заменяют улицы, площади и подобные места собраний у воды, вокруг резервуаров, то есть та несмолкающая болтовня, какая раздается здесь с раннего утра до позднего вечера. В таких-то открытых клубах, под тенью густолиственных тутов, а иногда еще и под навесами из разных цветных материй на цветной же подкладке, прикрепленными к ветвям деревьев, на разостланных циновках, войлоках или стеганых ватных одеялах, сидят, полулежа, или лежат свободные бухарцы, попивая зеленый чай (гок-чай) или завтракая предлагаемыми разносчиками лепешками, пельменями и фруктами, или лакомясь разнообразными местными конфетами и мороженым, которое, между прочим, есть не что иное, как снег или толченый лед, облитый жидким медом. Самое же главное и, по-видимому, самое приятное занятие есть чаепитие, а потому главными и непременными членами таких общественных собраний являются огромные русские самовары,– или, как бухарцы произносят это слово, сомоворы,– русские же чайники и чашки, хранимые здесь же в погребцах или деревянных сундуках с металлической оковкой, также московской работы. Нередко тут, под упомянутыми навесами или тентами, можно встретить и висящую лампу русского изделия,– лямпи, в произношении бухарцев. Впрочем, они вешаются больше, кажется, как украшение, во всяком случае не горят подолгу, потому что люди Востока живут в большом согласии с природой: с солнцем вместе они встают, скоро же по наступлении сумерек оканчивают свою общественную жизнь и расходятся на покой по своим домам. Зато целый день, и круглый год,– и в самые знойные часы горячих летних дней, и в относительно холодное зимнее время, набережные хаузов Бухары бывают всегда оживлены народом, шумны, веселы и неудержимо влекут к себе всякого имеющего свободный час-другой. Но такие народные собрания состоят, обыкновенно, из одной мужской половины населения; представительницы же прекрасного пола появляются здесь гораздо реже, чем на улицах, и всегда не иначе, как закутанными в широкий, обыкновенно синего цвета, плащ, и с лицами, закрытыми густыми черными сетками, сделанными из конского волоса. В такой броне женщина свободно и спокойно проходит чрез всякую толпу, по любой из улиц, но, обыкновенно, сохраняя полное молчание, если она не находится в сообществе себе подобных, но и тогда ведет беседу, большею частью, вполголоса. Когда лицо женщины закрыто, она может говорить и с посторонними мужчинами, когда того требует дело, например, с купцами, при покупке чего-либо, при диктовании уличным писцам письма или какой-либо просьбы в суд и т.п.

И так, вот одна из типичных картин жизни населения Бухары, и по ней можно составить себе представление и о жизни остальных подданных эмира… Много сохранилось в этой жизни ветхозаветного; много есть худого, с нашей точки зрения, но есть не мало и своеобразно хорошего. И вот что особенно бросается в глаза европейцу, посетившему Бухару, это – простота жизни и свобода, т.е. непринужденность всех и каждого в их взаимных отношениях.

На Востоке виноват и стеснен только преступник, и участь его там, действительно, тяжела; зато всякий, не навлекший на себя кары закона, проступком или преступлением,– свободен, как птица, вьющая гнездо близь его жилища, или как этот теплый луч солнца, что освещает, греет и радует его. Оттого, может быть, и в душу европейца, созерцающего эти простые формы в жизни обитателей сердца Азии, проникает как бы болезненное сожаление о чем-то очень дорогом, но навсегда утраченном,– о той простоте и, так сказать, детской свободе жизни, о праве жить, как кому хочется и кому как возможно, не становясь предметом праздного внимания или даже порицания, вызываемого тоже праздностью мысли и большею жесткостью чувства, которое у жителя Востока так же ближе к природе, как и весь склад его жизни.